Лейтенант Соколов не задавал лишних вопросов ротному командиру — его подчиненный знал все больше, чем говорил на фронтовой кухне. Весна 1942 года уже уходила в память, а лето жарче обычного, раскаленные брони смотрелись как стальные призраки на фоне безоблачного неба.
К бою готов! Есть повреждение позиций, к бою готов!
Зацепили Блохина! Соколов стиснул зубы и снова прижал к глазам бинокль. Танки и бронетранспортеры развернулись в атакующую цепь и прибавили ходу. Приказав Логунову приготовиться и выбирать цель, Алексей прикинул по дальномеру расстояние. Еще немного, и противник подойдет на расстояние прямого выстрела из танкового орудия."
"Командиры все знают, самостоятельно выбирают цели в своем секторе. Пехота будет ждать, когда немцы подойдут на расстояние двухсот метров, только тогда откроют огонь.
Неожиданно наступила странная тишина. Соколов уже знал, что такой эффект наступает сразу после грохота разрывов. Ты как будто глохнешь в первые минуты. И только потом постепенно появляются звуки, возвращаются привычные ощущения.
Так было и сейчас. Соколов смотрел в поле, где бесшумно шли танки и бронетранспортеры. До них было уже меньше километра. И вот стал ясно слышен рев моторов и лязг гусениц.
Первым выстрелил Началов. Наверное, именно с этим выстрелом окончательно вернулся слух. Гулко и как-то задорно-звонко выстрелила «тридцатьчетверка». До боли, до тоски родной звук.
– Молодец, Петя, – раздался в шлемофоне довольный голос Логунова.
Алексей повел биноклем и увидел, что в немецкой цепи второй справа танк замер на месте. Из-под его башни зачадил дымок. Откинулись люки, танкисты спешно покидали подбитую машину. Хорошее начало, решил лейте-нант.
Но радоваться было рано: на них шло шестнадцать танков и, судя по количеству бронетранспортеров и грузовиков, до батальона пехоты.
«Семерка» дернулась от выстрела, чуть качнувшись на амортизаторах.
– Виноват, исправлюсь, – зло прозвучал голос Логунова. – Бронебойным!
Командирский «Т-IV» продолжал идти. В верхнем люке даже была видна голова танкиста в больших наушниках с микрофоном в руке, который руководил боем. Но старшина не промахнулся. Болванка, выпущенная «семеркой», все же угодила в танк, только ниже смотровых приборов механика водителя. Наверняка зацепила и траки гусеницы, а может, и направляющий каток.
