В темном лесу, где любовь тонет в чернилах криминального мира, профессионально мрачный полицейский вынюхивает машины подозреваемые в кражах. Его нетерпение напоминает голодное дыхание ночи, а выдающийся радиоактивный фон делает все более ужасным этот поисковый путь.
Гибнет ваша жена, вслед за чем при столь же таинственных обстоятельствах гибнет единственный, кто мог подтвердить ваше алиби…
Родион посмотрел ей в глаза:
– Мне-то зачем убивать человека, подтвердившего мое алиби?
– Ну что вы, никто не говорит…
– Нет уж, простите! Тут и дурак поймет, куда вы клоните. Выражаясь цинично, Соня – это мое алиби…
– Ваше алиби – это Сонины показания, которые отныне могли преспокойно существовать и сами по себе, без Сони, ничуть не утратив ценности…
– Вот теперь мне и в самом деле хочется вас послать, – сказал Родион, гордясь собственным хладнокровием.
– Да, и вообще я прелесть… – рассеянно промолвила Даша. – Можно опять положить ногу на ногу?
– Не юродствуйте.
– Я и не думаю, Родион Петрович…
– Ладно, – сказал он. – Я не ребенок, прекрасно понимаю, куда вы клоните. Я убил их обеих, да? В таком случае должен же я иметь мотивы, вам не кажется? Или, может, я маньяк? Чикатило? Вы не боитесь, что и вас убью?
– Чтобы попробовать меня убить, Родион Петрович, надо очень постараться, – сообщила она спокойно.
– Так как насчет мотивов? У меня нет ни единого. Мне это было совершенно не нужно. Разумеется, можно раскудрявить экзотические версии – жена не давала развода, а что до Сони, известие о ее занятиях проституцией меня поразило, как гром с ясного неба, и я вгорячах… Глупости все это! Глупости, Даша… С женой мы расходились мирно и цивилизованно.
– Вы же говорили тогда, в УВД, что понятия не имели о ее любовниках?
– Я чисто теоретически сейчас рассуждаю…
– А-а…
– Далее, – продолжал Родион уверенно. – Предположим, я не знал, что Соня работала в эскорте, и новость обрушилась на меня, как…
– Как гром с ясного неба, – подсказала Даша невинно.
– За это не убивают. А если и убивают, то романтические юнцы, в существование которых в конце двадцатого века я как-то не верю. Дал бы по шее, выгнал, заявил, что меж нами все кончено… Нет никаких мотивов.
– Ой ли? – спросила Даша. – Предположим, ваша жена держала дома левые доллары, «черный опал». С бизнесменами это сплошь и рядом случается. Вы решили, что эти денежки вам пригодятся в новой жизни.
