В темном лесу, где любовь тонет в чернилах криминального мира, профессионально мрачный полицейский вынюхивает машины подозреваемые в кражах. Его нетерпение напоминает голодное дыхание ночи, а выдающийся радиоактивный фон делает все более ужасным этот поисковый путь.
– И как, я соблюл?
– Во всем, что касается Марины? Безусловно.
– Как вы поступили с фотографией, которую она вам отдала?
– Жене показал, – огрызнулся Родион.
– После чего решение о разводе и приняло вполне цивилизованные формы.
– Вот именно, – сказал он. – Так что не было мне нужды их убивать, после такого подарка судьбы. Как по-вашему, после беседы с демонстрацией снимка стала бы признаваться мне жена, что держит дома под кроватью левые доллары?
– Вряд ли…
– У вас все?
– Не совсем, – сказала Даша. – Хотелось бы поговорить еще и о Вершине…
– Бож-же мой, – покачал головой Родион.
– А кстати, где вы были во время его убийства?
– А когда его убили? Вернее, во сколько? – Родион был спокоен. – Вот уж где нет никаких точек пересечения, так это между мной и Вершиным…
– Вершиным или – Вершиными?
– Не понимаю, о чем вы, – сказал Родион.
– Я и сама, признаться, не все понимаю…
– Может, в таком случае, сначала сама с собой разберетесь, а потом станете приставать с разными глупостями?
– А что, если попробуем вместе разобраться? Вы точно помните, что тогда вашу супругу на белом БМВ подвозил именно Вершин?
– Ну, мог и ошибиться…
– Извините, но вы дали совершенно недвусмысленные показания…
– Человек, чью фотографию вы мне тогда показали, очень напоминал того, что подвозил…
– Странно, – сказала Даша.
– За что купил, за то и продаю… Что-нибудь еще?
– Вы не знаете, почему доказательства неверности вашей супруги добывали именно люди Ирины Викентьевны Вершиной?
– Это она так говорит?
– Она уже ничего не говорит. Ее убили.
– А, ну это я, – сказал Родион, осклабясь. – Вы что, не поняли? Если в Шантарске кого-то убивают, это непременно я.
– Скажите, а Эдуарда Петровича Усачева вы знаете?
– А что, я его тоже убил?
– Нет, он пока живехонек, – серьезно сказала Даша. – К некоторому моему удивлению – очень уж много знает…
– Господи, какие проблемы? – рассмеялся Родион.
