Автор
В Петербурге Лыков оказался под запрещенной чужой властью: генерал-майор Курлов обвинял его в невиновных действиях. Здесь он столкнулся с темной стороной российской жизни, где право и закон служат лишь средством для власти над простыми людьми. Столица беглых: тенистый мир преступлений и независимых от общества людей, где каждый шаг подозревается в недобросовестности, а признание невиновности каритает смерть....
— А я серьезно отвечаю.
— Да ведь это невозможно.
— Отчего же?
— Ну как отчего? — полицмейстер обернулся в растерянности. — Ведь вы такой же, как я или вот как он.
И ткнул пальцем в пристава:
— Пемошевский еще и поздоровее будет. Значительно. И то кулаком человека не убьет.
Лыкову начал надоедать этот бессмысленный разговор:
— Василий Адрианович, давайте уже к делу перейдем. Надо провести опознание обоих бандитов и допрос живого по горячим следам. Мы зря теряем время.
— Но я так и не понял! Что писать в протоколе? Алексей Николаевич, объясните ради бога.
— Однажды в деревне я убил так бешеного быка, — нехотя пояснил питерец. — Голой рукой, потому как ничего другого не оставалось. Правда, то было двадцать лет назад, я был тогда моложе. Сейчас, боюсь, уже не убью. Только оглушу.
Аулин открыл было рот, но Лыков продолжил:
— Здесь тоже было не до разговоров. Конечно, хорошо бы взять обоих живыми. Но я оказался без оружия, влез в драку случайно, не готовился.
Полицейские замолчали. Убийство преступника при задержании никогда не приветствовалось. Теперь придется писать рапорты с объяснениями, ждать служебной проверки. Да еще командированный, в чужом городе, на третий день… То-то Курлов разъярится. Многое зависело теперь от позиции местных властей, от того, в каком виде они подадут неприятный инцидент в столицу.
Обстановку неожиданно разрядил начальник сыскного отделения. Он присел перед убитым налетчиком, осмотрел его и сказал, ни к кому не обращаясь:
— Ха! А ведь это сам Роман Гуруа. По нему петля давно плачет, по сволочи.
Бойчевский ахнул и тоже наклонился к покойнику:
— Точно он?
— Видите три ямки от угрей на шее? И левый мизинец кривой. Он!
Аулин обернулся к командированному:
— Ай да господин коллежский советник!
— Что за птица ваш Роман? — ободрился Лыков. Авось, если он прихлопнул патентованного злодея, местные обелят его перед Курловым.
Полицмейстер подскочил с другого бока и затараторил:
— Гуруа — бандит первый сорт, правая рука самого Биты Секания! Представляете, кого вы приложили? Он же у Биты есаулом состоит. А за убийство в прошлом году стражника в Нижнеудинске приговорен к смертной казни, но сбежал из тюрьмы. И вот подох от вашего кулака. Чего жалеть негодяя?!
— У Секания был есаулом? — впечатлился Алексей Николаевич.
