В войну и послевоенный период - истории героических подвигов, шпионской хитрости и драматичных приключений. Струна времени тянется через секретные операции и беспрецедентные решения, оставляя за собой мощное эмоциональное пятно.
Для начала мы с Ружицким отправили в деревню Сидорчука с Томшиком: чтобы посидели в корчме, мягко и ненавязчиво войдя в доверие, что оба прекрасно умели. Неизвестно еще, сколько нам придется тут торчать, а потому следует немножко узнать и о деревне, и о районе. С учетом местной крестьянской психологии. Офицера, как «пана», будут сторониться, рядовой солдат – фигура не особенно и авторитетная, а вот два бравых унтера – совсем другое дело, с ними и крепкий деревенский кулачок не побрезгует выпить кружечку-другую и потолковать, что нового в большом мире.
Деньги? Не вопрос. Мы уже знали, что бумажки здесь не в почете, как оно всегда бывает во времена таких серьезных пертурбаций. А вот серебро обращалось вовсю: и довоенные злотые с Пилсудским и святой Ядвигой, и кайзеровские талеры, и даже попадались царские серебряные полтинники, рубли и четвертаки. Кое-каким запасом металла нас снабдили, так что господам унтерам рекомендовалось не шиковать особенно, но и не скряжничать, держаться золотой середины.
"Кстати сказать, интересные были мужички, что один, что другой. Своеобразные. Каждый со своими тараканами, Томшик мне уже при первой встрече чертовски напомнил бравого солдата Швейка. Примерно такой человеческий типаж. Совершеннейшим дураком, «официальным идиотом» он себя не выставлял, меру знал и границ не переходил (не держат в контрразведке совершеннейших дураков, быстро вычисляют и избавляются без колебаний). Но любил сплошь и рядом изобразить этакого простачка. С простачка, понятно, спрос чуточку меньше.
Хотя… Вполне возможно, ему именно на это задание начальство велело именно такую маску нацепить. И я бы ничуть не удивился, окажись он не капралом, а повыше званием, – поляки, хотя и доблестные союзники, иные свои секреты нам не раскрывали, как и мы, соответственно, им.
