В холодных сумерках Нил бежал, словно отступая перед невидимой смертью. Любовь превратилась в мучительную жертву, и он не мог определить, что больше: страх или боль. Атмосфера была напряженной как сталь, каждый шаг гремел под звёздным небом.
Внезапно голубые глаза Джостена приоткрылись и посмотрели на Эндрю с надеждой и отчаянием:
— Эндрю… Ты здесь. Эндрю, я люблю тебя.
Если бы у Миньярда билось сердце, то в этот момент оно бы остановилось. Как мог Нил говорить ему такое, когда пережил из-за него такие страшные мучения? Как мог смотреть так, будто видел перед собой целый мир, а не его испуганное лицо?
Эндрю и без подсказок понимал, что времени оставалось слишком мало и нужно было выбирать, дать Нилу умереть или обратить его.
Миньярд хотел остаться с Нилом навсегда.
Он укусил Нила, и его кровь совершенно не показалась Эндрю хоть сколько-нибудь вкусной.
Едва Нил пришел в себя, Эндрю сразу разглядел в его взгляде невероятную боль. Он хотел успокоить Нила, приложить свою холодную руку к его здоровой щеке, но Джостен вдруг начал вырываться.
Когда он сказал Эндрю не прикасаться к нему, внутри у Миньярда что-то разбилось. Он не мог выполнить его просьбу, только не сейчас, когда Джостен сам мог причинить себе вред.
Когда оказалось, что этот мученик снова думал о нем, а не о себе, с души Эндрю будто упал тяжкий груз. Он сразу притянул Нила обратно в свои объятия.
Дэвид договаривался об аренде машины и самолёта. Эту идею подсказал Аарон, когда рассказал, как именно Рико смог привезти его сюда.
Эндрю окинул брата взглядом, подмечая отсутствие пальцев, но в остальном Аарон был цел.
