Май 1773 года. Нижнее Дунайское побережье: луна скользит по небу, заливая зловещим светом степь и крутые берега, переливаются в реке сплетенные колючие заросли, а вокруг – легкий запах полыни и яблоневых цветов. Тишина тихой лунной ночью не кажется пустотой, а живостью природы....
– Чего орешь?
Ага! Это, похоже, Давид, больше некому. Не немой же Аббас начал вдруг разговаривать?! Конечно – зиндж.
– Пить хочу! И еще это… в уборную.
– Выпускать госпожа не велела.
– Говорю же, в уборную надо! Ну… и там мой кафтан еще на веревке… холодно здесь.
– Хм… – слуга нерешительно затоптался. И вдруг понизил голос до шепота: – В уборную, говоришь? Я б, конечно, тебя бы и отвел… Да вот ты мне – что?
– Все, что хочешь…
– Я много чего хочу!
– Ну так давай… действуй! Или так испугался госпожу?
– Э, не болтай зря! Давид никогда не был трусом.
– Только вот ключи… они, похоже, у Аббаса… или у госпожи… – вдруг вспомнила пленница.
В ответ послышался лишь приглушенный смех:
– Ты забыла, кто главный слуга в этом доме?
Загремел замок. Дверь распахнулась.
– Идем. Только тихо. И накинь что-нибудь на голову. У нас во дворе нынче много чужих.
Вот и уборная. В углу двора, у ясеня. Заскочив в резную дощатую будочку, обсаженную кустами роз, девушка почти сразу и выскочила.
– Ну, все… Попить принесешь?
– Конечно…"
"Войдя в узилище, девчонка сбросила с себя всю одежду, встала нагая в свете луны. Почувствовала за спиною шаги… Потные от накатившей похоти руки жадно облапали талию, помяли грудь, спустились к пупку… ниже…
Только представить все это года два назад! Тогда бы казалось – уж лучше смерть, но сейчас… Сейчас было все равно.
– Нагнись, да… Вот так, так… та-ак…
Не плакать! Эй, не плакать, нет… Завтра будет хороший день! И жизнь, и удача… будет…
* * *О красном кушаке Ляшин узнал почти сразу же, утром, от Круглова. Тот заглянул с утра на базар, прошелся мимо дома госпожи Рашель – там и заметил кушак.
– Ну, что, господин поручик? Выручать девку надо. Думаю, с дюжину солдат хватит с лихвой.
Секунд-майор хмыкнул и почесал щеку. Лицо его, видно, со сна, выглядело неопрятным и хмурым, однако глаза смотрели решительно и твердо.
– Да, надо, – согласно кивнул Алексей. Поднялся на ноги, заходил по двору – думал, соображал, рассуждая вслух и лишь иногда советуясь с Кругловым.
