В этой книге ты окажешься в потрясающей ситуации: бесправной рабыне, которую превратили из юриста в бесправную собственность могущественного дракона. Страх и нервное напряжение переполняют тебя, когда понимаешь, что бежать тебе некуда — только одна застекленная комната со склоняющимся над тобой драконом....
Стоило взять себя в руки и идти к своей цели, как всегда. Но вместо этого я проводила время в библиотеке с Вирианом, пытаясь применить все то, что я знаю о юриспруденции, на существующие в этом мире условия.
Это напитывало меня силой, привычной уверенностью, давало ощущение опоры даже сейчас, когда опереться мне было фактически не на что и время работало против меня.
Я цеплялась за возможность заниматься любимым и привычным делом, как за соломинку, вгрызалась в убористые буквы, которыми были исписаны архивные документы, расшифровывала сложные обороты законов и до головной боли размышляла над тем, что еще полезного могу сделать.
Местная правовая система, если это можно так назвать, была устроена и просто, и сложно одновременно. Ее основой была строгая иерархия. Территория королевства Эрида, занимающего весь материк («единственного в своем роде», как пояснил Вириан), делилась на герцогства, графства, баронства, вольные города, деревни и еще более мелкие поселения. Титулами и сколько-нибудь важными должностями могли обладать только драконы, а люди должны были «с благодарностью принимать их власть» (произнося это, Вириан поморщился).
Главным источником права были королевские законы, суть которых сводилась к нескольким положениям. Все феодалы подчиняются королю в первую очередь и только потом — друг другу, следуя веками складывающейся структуре, в которой черт ногу мог бы сломать.
Сорин своими обязанностями в основном пренебрегал и предоставлял людям и драконам, живущим на его землях, справляться со своими проблемами самостоятельно.
— Его светлость — один из достойнейших драконов, которых я знаю, — горячо говорил Вириан, как будто я собиралась с ним спорить, — ты просто нигде не была и многого не знаешь. Не знаешь, как обращаются с людьми те, кто вправду считает нас вторым сортом. — Он сжал в кулаки полные ладони, его обычно белые щеки покраснели. Даже его очки в солнечном свете блестели гневно. — Я был единственным человеком в университете, единственным! Это был скандал.
