В этой книге ты окажешься в потрясающей ситуации: бесправной рабыне, которую превратили из юриста в бесправную собственность могущественного дракона. Страх и нервное напряжение переполняют тебя, когда понимаешь, что бежать тебе некуда — только одна застекленная комната со склоняющимся над тобой драконом....
От обиды, от злости хотелось плакать.
Впрочем, какая-то часть меня адекватность все-таки сохраняла и отстраненно отметила, что такой истеричкой я никогда в жизни не была. Мамочки, если это только начало беременности — что же будет дальше?!
Нужно взять себя в руки.
— Сорин… — попыталась я снова. — Прости, пожалуйста…
— Ради Огненного, женщина! — рявкнул он. — Просто выйди и дай мне снять брюки! Мне что, всю жизнь теперь в мокрых ходить?
Да сейчас! Я что, тебя соблазнять шла, чтобы оставлять одного в такой момент?
— Давай помогу!
Я устремилась к Сорину на крыльях любви (к будущему ребенку) и, обходя стол, споткнулась обо что-то.
— Ой!
Схватившись за пострадавшую ногу, я с неудовольствием опустила взгляд. «Что-то» оказалось горизонтальной деревянной подставкой для меча, который, как и всегда, сверкал закрепленным на рукояти рубином.
— Ты с оружием вообще никогда не расстаешься? — не выдержала я.
— С этим — нет, — отрезал Сорин.
Рубин притягивал взгляд, гипнотизировал. Наверное, поэтому я не сразу услышала шорох и то, что Сорин все-таки решил свои штаны снять.
— Довольна теперь? — хмыкнул он, когда я подняла глаза и изо всех сил старалась их не опустить.
— Да. То есть нет, — щекам стало жарко.
Ну и что дальше?
Когда я надеялась оставить Сорина без штанов, я рассчитывала немного на другой контекст.
На смену растерянности пришла злость.
— А разве герцогам можно снимать штаны в кабинете? Еще и в присутствии женщин?
Сорин пожал плечами и встал, шире расставив ноги.
С каких пор я начала улавливать его жесты, следить за мимикой и выражениями лица, понимать, что он чувствует и чего желает?
— Я практически уверен, что герцогам можно делать все, что они захотят, — хмыкнул Сорин и шагнул ко мне.
Его злость и досада как будто ушли, сейчас передо мной стоял Сорин, каким я привыкла его видеть: самоуверенный, ироничный, раздражающий до белых пятен перед глазами.
Пятясь, я уперлась спиной в дверь и, как самая глупая кошка, не попыталась дернуть ручку, а так и осталась стоять. Комичность ситуации и моя собственная неловкость тоже вдруг сошли на нет, потому что близость Сорина всегда действовала на меня как-то неправильно.
Она меня заводила, если быть честной.
