Несмотря на дождливую погоду и непрекращающийся шум дождя, Таня Гроттер не может оставаться равнодушной к жизни вокруг нее. Ее взгляд постоянно перемещается между заботами дома и профессиональными обязанностями, но всегда остается проникающим на подмостки театра, где она является актрисой пенсне Ноя — знаменитым макияжем, который делает ее лицо незабываемым....
– Подними жезл, девочка! Ты должна выполнить наш договор! Разве ты не хочешь спасти своего юного ветеринара? – хрипло спросила Чума.
Таня стремительно повернулась к ней и взглянула на Чуму сквозь пенсне. Посмотрела и едва удержалась от крика. Вместо мерзкой мертвой старухи, чье тело давно истлело, она увидела молодую миловидную женщину. Женщина эта была смугла, чуть раскоса, с длинными вьющимися волосами – но самое неприятное, что Таня ощущала в ней сильное сходство с собой. Такое близкое, что сомнений не оставалось… Да, это была она.
Вместо души в груди Чумы-дель-Торт – а пенсне Ноя показывало и ее – сидела темная съежившаяся птица с отрезанными крыльями, кое-как прихваченными светлыми нитками.
Таня ударила кулаком по стене, содрав кожу. Боль образумила ее, иначе она сошла бы с ума.
– Не смей! Что ты делаешь? Ты поклялась! – всполошилась Чума.
– Я обещала, что уступлю тебе тело, но не обещала, что оно будет новеньким! – сказала Таня.
– Нет, – просипела Чума. – Не глупи, если хочешь спасти своего приятеля! Коснись же Ваньки жезлом и сделай все, как мы договорились! И не мешкай – время идет!
Съежившаяся птица, которую Таня видела в пенсне, вдруг подняла голову и очень внимательно и пронзительно взглянула на нее.
"– Я не верю тебе! Ты хочешь, чтобы я убила Ваньку, как тех воинов из праха, а ты в награду за то, что я стала убийцей, заберешь мое тело! Думаешь, я не понимаю, почему ты так на меня похожа? Сейчас я стою на перепутье двух дорог, двух расходящихся реальностей – в одной из них ты получаешь мое тело! – крикнула Таня.
Глаза Чумы яростно вспыхнули. Молодая смуглая женщина исчезла, и Таня вновь увидела ссохшийся остов старой ведьмы.
– А, догадалась!.. Это все скверные стекла жалкого Ноишки, правдолюбца и моралиста! Недаром я посылала хмырей выкрасть его портрет! Жаль, что поздно… Нет, ты все равно произнесешь магическую формулу отречения и отдашь мне тело.
– В ловушке? – быстро спросил Ягун. – Почему?
Чума небрежно кивнула на дверь, призывая его убедиться самому. Ягун шагнул и распахнул дверь, но тотчас в ужасе отпрянул. За ней ничего уже не было, кроме сосущей черноты.
