Несмотря на дождливую погоду и непрекращающийся шум дождя, Таня Гроттер не может оставаться равнодушной к жизни вокруг нее. Ее взгляд постоянно перемещается между заботами дома и профессиональными обязанностями, но всегда остается проникающим на подмостки театра, где она является актрисой пенсне Ноя — знаменитым макияжем, который делает ее лицо незабываемым....
Что сможет мне сделать жалкий громус, мне, которая уже мертва? Ну же! Произноси формулу отречения! А для начала можешь отнять у Ваньки душу. Все равно здесь, в Дубодаме, ему от нее никакого толку. Ты только облегчишь ему мучения.
Гнев охватил Таню. Она оглянулась на беспомощного Ваньку, на Ягуна, на засасывающую черноту стен. Неужели все было напрасно?
– Я выполнила бы клятву! – крикнула Таня. – Но это ты, а не я нарушила ее! Я-то давала ее от чистого сердца, собираясь исполнить, а ты лгала с самого начала! Ты знала, что нам с Ягуном, раз попав, уже не выйти отсюда! Знала, что жезл вынет у Ваньки душу и никогда уже не вернет… Так забери свой жезл!
Не в силах удержать негодование, Таня схватила жезл, размахнулась и метнула в грудь Чуме.
– Ну вот видишь, мне ничего… – начала Чума, но тут ослепляющее белое пламя, возникшее точно из ниоткуда, охватило ее с ног до головы.
Чума взглянула на него с недоумением и страхом. А потом запоздало пришла боль. Материальна была Чума или нет, но магическое пламя жгло и терзало ее ничуть не меньше, чем живую. Чума корчилась, протягивала к Тане и Ягуну пылающие руки, точно стремилась унести их с собой в преисподнюю."
"– Это все Разрази громус! Ненавистная клятва! Она оказалась сильнее… Но почему я? Почему не ты? – прошипела она, съеживаясь.
– Потому что я давала ее с чистым сердцем, – сказала Таня.
Контуры Чумы таяли. Теперь вся она была как сгусток огня, как Огненная Ведьма, в обличье которой видел ее наивный Генка Бульонов. Но только этот огонь был чужероден ей и нес смерть.
Таня с Ягуном отвели взгляд. Магический жар, ничуть не слабее, чем от пылающего полукруга, обжигал им лица. Лишь Ванька равнодушно продолжал смотреть на огонь, отражавшийся в его зрачках. Таня бросилась к нему и прижала его голову к своему животу.
Она шипела от боли и изрыгала проклятия, проклиная и себя, и Таню, и Ваньку с Ягуном, и вообще все, чем жил и дышал этот мир. Последними ее словами, которые Таня различила, были:
– Ты думаешь, что победила? Но кого победила? Когда-нибудь ты поймешь, что все равно…
Но договорить ей было уже не суждено. Ведьма вздрогнула и растаяла.
