В мрачном замке, где правит сумрак и тьма, Таня Гроттер становится ключом к открытию забытых тайн. В ее душу внедряется загадочное перстень с жемчужиной, приносящий неизвестность и силы для борьбы со злом.
– Гадость какая! Не буду я это пить!
– Почему? Должны мы узнать, что думаем друг о друге? Завтра к вечеру мы все разлетимся, и неизвестно, когда соберемся снова. Через год? Через пять лет? Чаша Искренности позволит нам разобраться, кто нам друг, а кто так себе, мимо пробегал, – заявила Склепова, подавая знак Гуне, чтобы он наливал в Чашу воду.
Тане идея Гробыни совсем не понравилась.
– Если под искренностью подразумевается, что люди говорят друг другу неприятные вещи, но это не искренность, а лучший способ растерять друзей.
– Хамло? Погоди, Гроттерша! Не беги впереди паровоза, что везет три тонны навоза! Ты еще не пила из Чаши, а уже все вываливаешь! – возмутилась Склепова, принимая «хамло» на свой счет.
Но все же неизвестно, согласился бы кто-нибудь пить из Чаши Искренности, если бы не Ягун. Играющий комментатор загорелся этой идеей, особенно когда ему пришло в голову, что он сможет выведать тайну Семь-Пень-Дыра.
– Э нет, Ягун! Что-то ты слишком увлекся! Чур я первая! – сказала Гробыня и взяла у Гуни Чашу.
Сделав глоток, она кокетливо поморщилась и вытерла губы тыльной стороной ладони. Ее разновеликие раскосые глаза скользили по однокурсникам.
– А теперь я собираюсь произнести тост! Так-то, пуси мои косопузые, имейте это в виду! Ах да, на «пусей моих косопузых» все копирайты у Грызианки, а я сижу в тенечке и обмахиваюсь веером…
Зрачки Склеповой встретились у переносицы и сразу разошлись.
– Пррр! Что-то я сбилась! Что я хотела сделать? – спросила Гробыня слегка охрипшим голосом.
– Тост! – подсказала Рита Шито-Крыто.
– А… да… тост! Спасибо, Крыто-шиша! Просьба меня не убивать, потому что тост будет колючий, сладкий и противный… короче такой, как я сама!.
Отдав Гуне приказ, Гробыня отняла у кого-то бокал с шампанским и не очень ловко, но все же вполне достойно залезла на стол. Стол попытался завалиться, но Ягун с Гуней его придержали.
Гробыня выпрямилась, подняв над головой бокал.
– Ну-с, первым делом выпьем за наших преподов!..
