Внутри главного входа кроется атмосфера элегантности и уюта, запахи свечей из пчелиного воска и лимонной мастики для полов заставляют дышать глубже. Здесь ветер несет с собой легкий парфюм матери и насыщенный одеколоном отца, брата и сестер.
Что ж, это объясняло отпуск. Он решил, что отец, наконец, смягчился и уступил просьбе, которую Куин озвучил много недель назад. Но нет, отец хотел, чтобы дефектный покинул особняк на время, пока его брат проходит превращение.
Лукас переспал с телочкой? Кого они использовали в качестве источника крови…
Их отец, всегда избегавший громких жестов, протянул руку и неловко похлопал брата Куина по предплечью.
— Мы очень гордимся тобой. Ты выглядишь… идеально.
— Да, — вторила мать Куина. — Идеально.
— Да, это так. Идеально.
— У меня есть кое-что для тебя, — сказал Лостронг голосом, ставшим хриплым.
Мужчина запустил руку во внутренний карман спортивного пиджака и достал черную бархатную коробочку.
Мать Куина пустила слезу и аккуратно промокнула влагу, набежавшую под глаза.
— Он твой, сын мой.
Коробочка скользнула по белой столовой салфетке из дамасской ткани, и ставшие огромными руки Лукаса тряслись, когда он взял ее и поднял крышку.
Куин уловил вспышку золота, даже стоя в фойе.
Лукас в молчании смотрел на перстень с печатью, очевидно, переполненный чувствами, мать утирала слезы, и даже отец немного расчувствовался. А Соланж утащила булочку из хлебной корзинки.
— Спасибо, отец, — сказал брат Куина, надев массивное золотое кольцо на палец.
— По размеру, не так ли? — спросил Лостронг.
— Да, отец. Идеально.
— Значит, у нас один размер.
Ну конечно.
В этот момент отец отвел взгляд, словно пытался движением глаз сморгнуть пелену слез.
И застукал Куина, подглядывающего из фойе.
Во взгляде мелькнуло узнавание. Не «привет, как дела», и не «о, как хорошо, подошел еще один сын». Скорее так ты идешь по газону, слишком поздно замечаешь кучу собачьего говна и успеваешь вляпаться.
Мужчина перевел взгляд на свою семью, отгораживаясь от Куина так, словно захлопнул дверь перед его носом.
Очевидно, последнее, чего хотел Лостронг — чтобы этот исторический момент испортили… наверное, лишь поэтому он удержался от жеста против сглаза.
Куин отвернулся и вернулся за сумкой. Закинув ее на плечо, он поднялся по парадной лестнице в свою комнату. Обычно мать предпочитала, чтобы он ходил по лестнице для слуг, но тогда ему придется нарушить атмосферу любви в столовой.
