Внутри главного входа кроется атмосфера элегантности и уюта, запахи свечей из пчелиного воска и лимонной мастики для полов заставляют дышать глубже. Здесь ветер несет с собой легкий парфюм матери и насыщенный одеколоном отца, брата и сестер.
Я просто пытаюсь быть деликатным по отношению к…
— Маме? Это о ней ты на самом деле беспокоишься?
— Слушай, я знаю, у нее сейчас трудные времена. Я знаю, что ты ездишь к ней, и что все сложно. Знаю, ты переживаешь за нее. Я тоже переживаю за нее.
Эль нахмурилась
— Значит, Меган — твоя подружка.
Папа сделал глубокий вдох.
— Да, это так.
Осознав сказанное, Эль просто сидела и моргала. А потом посмотрела на кроссовки возле зимних ботинок и на авокадо с яблоками. Внезапно за их столом на четыре персоны в их новом «семейном» доме, на пустом стуле появился призрак.
— Срань Господня. Папа, как давно это продолжается? — А потом она сложила дважды два. — Ты издеваешься? Все эти деловые встречи? Вечерние конференции, когда тете Бэт приходилось оставаться с нами? Все потому что ты виделся с Меган…
— Я не знал, как сказать вам. Прости.
— И как давно ты врешь нам? — Она скрестила руки на груди. — Сколько?
Когда отец не ответил, Эль окатил холодный ужас.
— Вы из-за нее развелись? О, Боже, ты изменял маме?
— Нет, конечно же, нет.
Он ответил то, что должен был. Но глаза снова опустил в стол.
— Если ты врешь мне сейчас, и я впоследствии об этом узнаю, — сказала Эль тихим голосом, — я перееду к маме и заберу Терри с собой. И плевать, если в той квартире грязно.
— Эль… — Он тихо выругался на французском. — Все очень сложно. Отношения между мной и твоей мамой, особенно в самом конце, были… просто все было очень запутанно.
Эль толкнула стул назад, и когда она встала, парка упала с колен на пол.
— Это статус в «Фейсбук».
Всю ее жизнь отец был ее оплотом и гаванью, ее примером. Сейчас она чувствовала себя заблудившимся ребенком.
— Расскажи мне, — настаивала Эль.
— Мы с твоей мамой давно отдалились.
— Потому что ты изменял ей!
— Нет, это произошло позднее. — Было сказано невзначай, словно он вообще не собирался ничего говорить. И в этот момент, казалось, он сосредоточился. — Люди расходятся, Эль. Это грустная правда. Мы начали с лучшими намерениями, но… все изменилось.
Смутные воспоминания о двойных похоронах мелькнули на поверхности сознания и тут же исчезли. Она не могла сейчас думать об этом.
Когда Эль снова села на свой стул, отец выругался и протер лицо полотенцем.
— Это целиком и полностью моя вина. Я будут честен относительно этого. Я… я много работал, она погрузилась в горе… и мы… охладели.
— Но вы были женаты.
