Автор
В тишине ночи раздается только скрип деревянных ступенек и тихий скреж засовов. Шорох приближается к изголовью кровати, нарушая сон. Удар — и ветеринарный анатом Максим Долматов пытается вытереть пот со лба, перед глазами все еще острое ощущение усталости и разбитого сердца. Так начинается новая жестокая смена дежурства в тюрьме мертвых......
Я улыбнулся в ответ уголком рта и продолжил:
– А что насчет здешних правил?
– А что насчет них?
– Ну то, что вся информация строго конфиденциальна, – говоря это, я покривлялся, изображая констебля из детективного кино.
– Олежка, я же тебе говорил, мне по барабану все эти бумажки, правила и прочая ахинея, что хочу, то и говорю, когда захочу, тогда и уволюсь, а договора свои они могут засунуть себе…
– В одно место, я помню. – Я улыбался, слушая эти разглагольствования.
«Кажется, все в порядке, Вадик – свой человек, ему можно верить».
Дело оставалось за малым, собраться с мыслями и найти момент. Вскоре он представился."
"На следующий день, когда мы только-только собирались начинать работать, к нам собственной персоной явился заместитель начальника тюрьмы. Оценив проделанную работу и мой здоровый вид, он оповестил нас о том, что в обед за нами приедут и заберут на один из участков, где был совершен побег.
«Побег? Снова? Вот тебе и супернадежная тюрьма».
Зам словно считал выражение моего лица и начал отвечать на незаданные вопросы.
– Вы должны будете провести наружный осмотр решеток, рассказать, как, по-вашему, были переломлены прутья, и, собственно, исправить ошибку предыдущего сварщика.
Затем он как бы в никуда добавил:
– Жаль, что он не понес наказания, за такие косяки следовало бы руки оторвать на месте.
Я не понял, была это игра слов или он реально так думал. Возможно, с кем-то здесь так уже поступали, я не знал, не хотел знать, но мне стало немного легче от того, что я не был замечен в плохой работе.
Вагонетка с охранником приехала примерно через полчаса.
К тому времени мы успели собрать весь инструмент и, загрузив его, двинулись к очередному месту работы. По дороге молчали; даже Вадик, на удивление, был каким-то тихим. Он сидел рядом с охранником и выглядел очень напряженным. Мне даже показалось, что я заметил отблеск страха в его взгляде, в том самом взгляде, который постоянно говорил: «Мне на все плевать, я сам себе хозяин!»
Камера, из которой сбежал заключенный, находилась в углу на самом верхнем ярусе, рядом с телефонным аппаратом.
– Ну что скажешь? – Вадик ждал от меня каких-то действий, но я не знал, с чего начинать осмотр.
