Автор
В тишине ночи раздается только скрип деревянных ступенек и тихий скреж засовов. Шорох приближается к изголовью кровати, нарушая сон. Удар — и ветеринарный анатом Максим Долматов пытается вытереть пот со лба, перед глазами все еще острое ощущение усталости и разбитого сердца. Так начинается новая жестокая смена дежурства в тюрьме мертвых......
«Тоже мне, нашли детектива, я им что – хренов Пуаро?»
Внутри камеры лежал вырванный пруток, я осмотрел его, и, к удивлению, в голове появились мысли: «Места разрыва металла сглажены, а не торчат рваными кусками, как обычно бывает».
Отсюда можно было сделать вывод, что пруток вырвали не перед самим побегом, – скорее всего, его снимали и ставили на место большое количество раз, учитывая, что края стесались основательно, а место стыка блестело.
«Но зачем?»
Я рассказал Вадику о своих догадках, на что он скривил дурацкую гримасу вроде: мне плевать, давай сделаем дело и свалим.
Но лично мне это показалось достойным любопытства, и я вышел в коридор.
«Зачем выходить наружу и заходить обратно? Искать пути выхода? Но тут все до банального просто: спуститься вниз и в тоннель. Альтернативы нет».
Я повертел головой и заострил свое внимание на телефоне. Мне вдруг в голову пришли мысли о тех людях, что постоянно ошибались номером. Затем перед глазами возник Максим, звонивший своим родным перед тем, как напасть на меня, он просил прощения.
«А что, если сбежавшие заключенные звонят с этих телефонов? Звонят своим родным, знакомым, тем, кому причинили боль и страдания? Или продолжают причинять путем звонков, напоминая о себе?»
– Эй, ты чего застыл-то? Работать будем? – одернул меня Вадик.
Я и сам не заметил, как уже несколько минут стою, словно застывший, и пялюсь на телефонный аппарат.
«Тюрьма мертвецов. Духи, общающиеся с нами с того света. Неужели все это реально? А некоторые потом думают, будто они экстрасенсы, а тут вон оно как все обставлено».
Я отмахнулся от отвлекающих размышлений и заглянул через поручни. Убедившись, что охранник далеко, я обратился к Вадику, который уже был внутри камеры.
– Вадик, слушай, у меня есть одна теория, и я хотел с тобой поделиться.
Думаю, настал тот момент, когда можно выложить карты на стол.
– Валяй, – ответил он без малейшей заинтересованности в голосе.
– Помнишь, ты говорил, что эта тюрьма не похожа на другие?
– Допустим. – Он не смотрел на меня, продолжая готовить инструмент к работе.
– Тебе не кажется, что здесь происходят немного странные вещи? – Я начал издалека, нужно было подготовить почву.
Он отложил инструмент и повернулся ко мне.
– Что ты имеешь в виду, говоря о странных вещах?
– Ну не знаю, все эти решетки по кругу в камерах, отсутствие унитазов, раковин, да даже эта чертова железная дорога, дорога внутри тюрьмы, понимаешь?
Говоря это, я стал замечать, как быстро меняется лицо Вадика.
