Я родилась с особой бременем — пороком сердца. Его хладнокровие и тщеславие подчас выдает мой внутренний мир, но у меня есть еще больше: я имею дар предвидения. В каждой главе истории моих дней я вижу будущее, а это придает мне силы смириться со своим несчастьем и раскрыть свои тайны перед судом....
Его теплый аромат окутывает меня и разливается теплом по моим венам. Он шепчет мягкие, утешительные слова, лишенные страха, спокойные и обнадеживающие. Физическая боль начинает утихать в моей груди, но разбитое сердце — это совсем другой тип боли.
Лэнстон отводит меня к работникам скорой помощи, и они проверяют мои жизненные показатели. Они настаивают на том, чтобы отвезти меня в больницу из-за моего кровяного давления, но я отказываюсь ехать, пока они не выведут больше людей из здания. Они соглашаются только потому, что я достаточно успокоилась, чтобы мое давление снизилось.
Но проходят минуты, проходят часы, и мы понимаем, что больше никто не выйдет.
Мы плачем вместе, завернувшись в крепкие объятия, пока не останется ни одной слезинки.
Сидим, как призраки, на почерневшей поляне «Харлоу», пока не взойдет солнце.
Пока пожарные не потушат огонь, и все, что останется, — это камни, которые обрамляли здание.
Полиция уже давно перекрыла территорию лентой.
Несколько детективов попытались поговорить с нами, но получили только выпученные глаза и хриплое дыхание.
Нас без единого слова везут в больницу."
"— Вы поймали поджигателя? — спрашивает Лэнстон у офицера, который должен был следить за нами. Тот качает головой. — Это был Кросби, — говорит Лэнстон низким, полным ненависти тоном. Его красивые карие глаза запали и потемнели. Они уже не сияют так, как прошлой ночью. Он выглядит совсем другим человеком. Часть меня задается вопросом, изменилась ли я тоже.
— Тот самый парень с кукурузного поля? — спрашивает офицер, записывая что-то в своем блокноте.
Лэнстон кивает, опустив глаза.
Он не смотрел на меня с тех пор, как мы приехали сюда.
Заходит медсестра и дает мне что-то, от чего я засыпаю. Я не хочу спать с Кросби где-то там.
Я отказываюсь верить, что Лиама больше нет. Этого не может быть. Он не может…
XL
Уинн
Вид из окна больницы удручающий: голые деревья и печальные длинные полосы пустого поля.
Лэнстон ставит чашку кофе рядом со мной и хмурится, откидываясь на спинку стула.
Мы здесь уже целый день и до сих пор ничего не знаем. Не знаем количество погибших. Не знаем, поймали ли они Кросби.
У меня все сжимается в желудке.
— Ты должна попробовать… это не так уж и плохо.
Лэнстон заставляет меня сделать глоток кофе. Я качаю головой и опускаю подбородок.
Несколько минут он молчит, а потом подползает ближе и кладет свою руку на мою. Я решаюсь посмотреть на него, и он изображает слабую улыбку.
— Это поможет. Скоро мы что-то услышим.
