Я родилась с особой бременем — пороком сердца. Его хладнокровие и тщеславие подчас выдает мой внутренний мир, но у меня есть еще больше: я имею дар предвидения. В каждой главе истории моих дней я вижу будущее, а это придает мне силы смириться со своим несчастьем и раскрыть свои тайны перед судом....
Заголовок одной статьи гласит:"
"«В автокатастрофе погиб подросток-водитель, пассажиры в больнице».
Дыхание перехватывает в легких. Я хочу сказать что-то, что угодно, но молчу. Лэнстон отводит взгляд, его губы сжаты в тонкую линию. Он уже знает.
— Мой брат Нил отвернулся, когда я пытался показать ему какую-то ерунду на телефоне. Я даже не помню, что это было — настолько это было глупо. — Голос Лиама срывается. Он откидывается на спинку стула и смотрит на меня тусклыми глазами. — Ты напоминаешь мне его.
Я кладу руку ему на колени и сжимаю, надеясь, что это маленькое движение сможет передать те слова, которых я не могу найти.
Даже если мы были черствыми друг к другу, я надеюсь, что он чувствует мои чувства в этот момент.
— Ты винишь себя.
Он кивает.
— Это тогда ты начал причинять себе боль? — бормочу я.
Его темно-синие глаза встречаются с моими, в них мерцают колебания и грусть. Он кивает еще раз.
Лэнстон крепко обнимает его и похлопывает по плечу, прежде чем встать, чтобы уйти.
Лэнстону трудно даются трагические темы — даже на групповых занятиях он часто выходит.
Мы сидим молча какое-то мгновение, прежде чем я нажимаю на строку поиска и ввожу свое имя. Не успеваю нажать «поиск», Лиам хватает меня за запястье и останавливает.
— Я не хочу знать, — откровенно говорит он.
— Почему бы и нет?
— Я не хочу знать, почему ты хотела умереть, Уинн.
Он встает. Тот же отстраненный взгляд, который был на его лице на фотографиях, поглощает его выражение сейчас. Лиам толкает свой стул и выходит из кафетерия, оставляя меня растерянной, с болью, разливающейся в моей груди.
Лиам не разговаривал со мной до конца дня.
Иногда он замыкается в себе и кажется совсем другим человеком. С этим легко справиться, потому что я тоже так делаю.
Мы сидим в тишине, его прикроватная лампа приглушена, и единственным звуком является шум дождя, бьющегося о кирпичи «Харлоу».
Я подхожу к открытому окну и вдыхаю свежий запах дождя. Мой свитер не может уберечь меня от холода, который пробирает до костей. Я чувствую на себе его взгляд; под его взглядом мне становится не по себе. Он не прикасался ко мне со вчерашнего дня. Воспоминание о его губах на моей шее до сих пор возбуждает что-то плотское глубоко внутри меня.
