Я родилась с особой бременем — пороком сердца. Его хладнокровие и тщеславие подчас выдает мой внутренний мир, но у меня есть еще больше: я имею дар предвидения. В каждой главе истории моих дней я вижу будущее, а это придает мне силы смириться со своим несчастьем и раскрыть свои тайны перед судом....
Его толчки становятся длиннее и сильнее, и я знаю, что он тоже вот-вот кончит. Наши взгляды встречаются в отражении окна, и мое сердце замирает. Его глаза прикрыты и полны наслаждения, его рот едва приоткрыт, когда он, тяжело дыша, входит в меня.
Стонет так громко, что кажется, будто умирает, но наслаждение, слетающее с его уст, заставляет меня кончить вместе с ним. Лиам входит в меня еще несколько раз, бедра трясутся, а член пульсирует внутри меня, пока сперма не начинает вытекать из того места, где мы соединены.
— Это была самая горячая вещь, которую я когда-либо делала, — говорю я, задыхаясь от смеха.
Лиам медленно выходит из меня и разворачивает к себе. Его щеки так покраснели, что я подумала бы, что у него лихорадка, но глаза полны эмоций, будто он хочет сказать миллион вещей.
Он смотрит на меня, открывает рот, меняет свое мнение и уходит, не сказав ни слова.
Это не было трахом на почве ненависти.
Думаю, мы оба это понимаем.
И мы знаем, что у нас большие проблемы.
XV
Уинн
Утро начинается медленно.
Я ранняя пташка, поэтому обычно просыпаюсь в семь утра и ищу, чем бы заняться. Лиам — противоположность. Он спит каждое утро и встает из своей могилы лишь за пятнадцать минут до завтрака, говоря, что он слишком голоден. Мужчины.
Мы молча договорились не говорить о том, что мы делали в спа, хотя я солгала бы, если бы сказала, что не думала об этом часто.
Исследование пропавших людей из игры развлекает меня по утрам, а мягкий храп Лиама создает спокойную атмосферу в нашей комнате.
Газетные статьи гораздо более тревожные, чем шоу ужасов Лиама и Лэнстона. Лиам не возражает, что я просматриваю его дневник, так что теперь я держу его на своей тумбочке и изучаю каждое утро.
Все шестеро исчезли без следа. Никто так и не нашел доказательств их смерти, но и не смог доказать, что они когда-либо покидали стены «Святилища Харлоу».
Полиция провела обыск, но так и не смогла найти родственников, которые бы настаивали на их исчезновении, и дело было закрыто.
Я постукиваю пальцем по пачке бумаг, которую прихватила с собой на завтрак.
Лиам наклоняется ближе к моему планшету и показывает на трех людей, которые прижимаются друг к другу на групповом фото. Пациенты стоят на лестнице реабилитационного центра. Я узнаю их по игровым фотографиям: Чарли, Моника и Беверли. Их лица озорные, а несколько санитаров смотрят на них, нахмурив брови.
