Я родилась с особой бременем — пороком сердца. Его хладнокровие и тщеславие подчас выдает мой внутренний мир, но у меня есть еще больше: я имею дар предвидения. В каждой главе истории моих дней я вижу будущее, а это придает мне силы смириться со своим несчастьем и раскрыть свои тайны перед судом....
Я осторожно вытаскиваю ее из форта, чтобы рассмотреть под лучом фонарика Лиама.
— Что это? — спрашивает Лэнстон, когда мы втроем прижимаемся к нему.
— Кажется, фотография.
Она смята и хрупкая, поэтому я осторожно разворачиваю края. Это фотография четырех человек. Я переворачиваю ее и вижу, что на обороте небрежно написаны имена.
Моника, Беверли, Чарли, Кросби.
Кросби.
Имя на корзине для белья Лиама, соседа по комнате, о котором он отказывается говорить.
Я переворачиваю ее назад, чтобы увидеть лица, все улыбающиеся и отстраненные, а за их спинами — «Святилище Харлоу».
— Кросби? — бормочу я, когда мое внимание переключается на Лиама."
"Лэнстон делает то же самое, его рот слегка разжимается, будто он останавливает себя от того, чтобы что-то сказать.
Глаза Лиама широко раскрыты, полны ужаса и чистого страха.
— С тобой все в порядке?
Мурашки бегут по моим рукам от его ощутимого страдания.
Кажется, он пребывает в своеобразном трансе на несколько секунд, прежде чем возвращается к реальности, вырывает фотографию из моей руки и швыряет ее обратно в форт.
— Что случилось? — спрашиваю я, затаив дыхание, паника уже заставляет мое сердце колотиться.
Мой желудок сжимается в узлы, а в голове кружатся бесконечные вопросы, но один из них особенный.
— Кто, черт возьми, такой Кросби?
Я смотрю, обеспокоенно хмуря брови, пока Лиам ковыряет пластиковой вилкой свои картофельные оладьи. Металлические вилки нам здесь не разрешают по понятным причинам. Это вполне справедливо.
До конца вечера он не сказал ни одного слова. Моя интуиция подсказывает, что Кросби настолько злобный человек, что даже Лиам его боится. Кем бы он ни был, он напугал и Лэнстона. Прошлой ночью он спал в нашей комнате. Лиам не был против того, чтобы разделить кровать с нашим другом; казалось, это его успокаивало больше, чем что-либо другое.
От абсолютного ужаса в его глазах прошлой ночью мне стало плохо. Он оставил свою лампу включенной и в какой-то момент ночи залез ко мне в кровать. Я проснулась от того, что он дрожал возле меня, а на лбу у него выступили капельки пота.
Кросби знал пропавших людей. В конце концов, он вернулся, очевидно, был соседом Лиама по комнате до меня.
