Автор
Томление в Эйкебю, одном из заброшенных хуторов Гростенсхольма, носило в себе не только обычные долги и заботы, но еще и тонкие грани семейных уз и человеческих слез. Жизнь барона Дага Мейдена и его матери Шарлотты была наполнена тревогой и неприятностями, пока старая супруга не подросла и не привнесла в дом новую тайну и острое чувство долга....
По всей видимости, речь шла о детях-сиротах, для которых собирались пожертвования.
— Что бы это значило? — пробормотал Тарье. — Священник пришел сам? А как же его кукольная жена с холодным взглядом, которая раньше всегда занималась подобными вещами?
— Его жена?
— Ну да.
— И у нее действительно холодный взгляд? — поинтересовалась Сесилия.
— Да. Ее боготворят в приходе. Но я лично терпеть ее не могу.
— Я тоже.
— А разве ты ее видела?
— Нет.
Тарье улыбнулся.
Священник, увидев девушку, потупил взор, но затем поблагодарил за прошлую встречу и поприветствовал обоих.
— За прошлую встречу? — переспросила Сесилия. — Уж не имеете ли вы в виду тот раз, когда мой племянник мешал вам окрестить своего младшего брата? Нечего сказать, веселые выдались крестины тогда. А вы уже побывали в Гростенсхольме сегодня?
— Нет, я только еще собираюсь туда.
— Вот и прекрасно, — прибавил Тарье. — Они составят вам компанию. Сесилия вместе с этим сорванцом как раз отправляются домой.
Сесилия улыбнулась господину Мартиниусу.
— Дядя Аре, я надеюсь, вы уже сделали священнику пожертвование, и теперь мы можем отправиться в путь.
Она сердилась на Тарье, хотя смутно чувствовала, что и ей самой хотелось бы вернуться в усадьбу в сопровождении священника.
И они направились в Гростенсхольм, а Кольгрим скакал вокруг них на своей деревянной лошадке. На улице было солнечно и холодно, земля была мерзлой, и на ней все еще плотным слоем лежал снег.
— В прошлый раз мы все очень спешили, — нарушила молчание Сесилия.
Она знает мое имя, лихорадочно подумал он. Она знает, как меня зовут, и она выговаривает мое имя с неизъяснимым очарованием.
В замешательстве он произнес:
— Нет, вовсе нет, просто…
Он оборвал сам себя, но Сесилия обратила внимание на его быстрый взгляд в сторону своего двора.
— Вы боитесь, что теперь нас заметит ваша жена? Даже издалека? В таком случае, у нее великолепное зрение. Но ведь я совсем неопасна!
— Что вы! Нет, я подумал…
— Может, она следит за вами? — не отставала Сесилия.
— Фрекен Сесилия, как можно! Моя жена прекрасная женщина!
— Разумеется, — со всей серьезностью ответила Сесилия. — И, как я слышала, она очень набожна.
— Это так и есть.
— И порядочна.
— Очень.
— И мила необычайно!
— Как ангел!
— Все это действительно изумительно. Но одно не исключает другого. Как вам нравится здесь, в приходе?
— Мне здесь очень хорошо.
