Автор
Томление в Эйкебю, одном из заброшенных хуторов Гростенсхольма, носило в себе не только обычные долги и заботы, но еще и тонкие грани семейных уз и человеческих слез. Жизнь барона Дага Мейдена и его матери Шарлотты была наполнена тревогой и неприятностями, пока старая супруга не подросла и не привнесла в дом новую тайну и острое чувство долга....
Клаус кинулся в свой домик в лесу, заперся в нем вместе с Розой и детьми и забаррикадировал входную дверь. Сам он уселся на кровати и в ужасе поглядывал на дверь, словно ожидая, что чума лично явится к нему, просочившись в замочную скважину. Он понимал, что несет ответственность за всю свою семью.
А Тенгель с Ирьей и Тарье собрали все необходимое и покинули Линде-аллее, оставив там Силье. Они даже не стали дожидаться тех, кто должен был вернуться из Гростенсхольма.
Когда они прибыли в дом священника, то попросили его послать человека в деревню, чтобы предупредить всех о необходимости изоляции, сохранении чистоты в домах и кипячении воды.
Они попросили поселить их в небольшом доме, где они могли бы разместить свои лекарства. Священник был не очень-то доволен тем, что его дом превращается в пункт сбора людей, но отказать не смог. Ведь Тенгель сказал, что чума уже пришла в его дом.
"Первый больной, которым они занялись, был слуга все того же священника.
Да, он заразился от других, навещая деревенские дома, где, оказывается, несколько дней назад уже появились зараженные чумой люди.
Тенгель напоил его отваром из трав и дал те же наставления, что и священнику. Улыбка горечи часто возникала на его лице. После контакта с больным он и Ирья тщательно вымылись, а затем сожгли одежду больного, и пообещали ему вернуться вечером.
— Так что же мне остается — лежать здесь и ждать смерти?
— Ты не умрешь, так как твое заражение неопасно, и ты обязательно выживешь. Но надо выполнять все то, о чем мы тебе сказали.
— И не бери в рот пальцы, — прибавил Тарье.
— Это еще почему?
— Потому что руки грязные, — ответил Тарье, и они с Тенгелем озабоченно посмотрели на парня.
О чем он только думает, этот дуралей?
Слуга с испугом уставился на свои руки.
— Твой священник молится о тебе, — прибавил Тарье, и они оставили больного.
На двух других дворах в деревне дело обстояло значительно хуже.
Заразились трое, и очень серьезно.
— Как долго они уже болеют? — спросил Тенгель.
Хозяин второго двора воззрился на них, как на ангелов. Он лежал в постели, как и остальные, и у всех у них были исхудалые лица и горящие глаза. И еще этот запах!..
