Автор
Томление в Эйкебю, одном из заброшенных хуторов Гростенсхольма, носило в себе не только обычные долги и заботы, но еще и тонкие грани семейных уз и человеческих слез. Жизнь барона Дага Мейдена и его матери Шарлотты была наполнена тревогой и неприятностями, пока старая супруга не подросла и не привнесла в дом новую тайну и острое чувство долга....
— Мы сами не знаем, — слабо ответил хозяин. — Даже не знаем, как это произошло. Сперва заболел батрак, а потом слегли и остальные, один за другим.
Тенгель повернулся к своим спутникам.
— Идите-ка домой, — сказал он им. — Здесь слишком опасный случай.
Но мальчик и девочка покачали головой и не двинулись с места. Сердце испуганно билось в груди у Ирьи, но она ни за что бы не оставила господина Тенгеля одного. А Тарье все пытался проверить свои теории.
Тенгель тяжело вздохнул. Он почувствовал себя очень старым и беспомощным.
— Где этот батрак?
Хозяин показал в угол комнаты.
Там скорчился пожилой человек. Он сильно отощал за время болезни. Из полуоткрытого рта неслись жалобные стоны, и он даже головы не мог приподнять.
— Слушай меня, — сказал Тенгель. — Как ты заразился?
Но старик издал лишь слабые звуки.
— Ты встречал каких-нибудь соседей?
И снова никакого вразумительного ответа.
— Ты был у соседей?
С усилием больной выдавил из себя: «нет».
Дочь хозяина, с влажными и спутанными волосами от лихорадки, приподнялась на своей постели и ответила:
— На прошлой неделе он ходил в усадьбу Тёнсберг.
— Там уже была чума?
— Не знаем. Но когда он вернулся домой, то рассказал, что там лежит много больных.
— Ну вот! Теперь мы знаем, откуда пришла болезнь. Ирья! Беги в Халле, рядом с соседним приходом. В дом сама не входи, но крикни им, что они должны послать двоих парней, желательно с ружьями, на охрану дороги: пусть караулят там денно и нощно. Ни один не должен ходить по этой дороге между деревнями.
Ирья тотчас же побежала исполнять поручение. Дорога находилась не очень далеко.
Тенгель хотел было послать своего внука в эти зараженные места, но мальчика не восприняли бы всерьез. И вот он видит его здесь, рядом с больными, и сердце сжалось у него в груди. Этот мальчик был слишком дорог ему, и ему был уготован иной путь.
Хозяйка дома тоже металась на постели. При виде Тенгеля она перекрестилась.
— Не подходи ко мне, язычник, нет! Мне помогут только молитвы священника. Только он освободит нас от этого проклятия. Почему не идет священник?
— Да, следовало бы спросить себя об этом, — пробормотал Тенгель. Но вслух он сказал: — Если ты хочешь лежать здесь и дожидаться священника, то я тогда пойду в другой дом, чтобы помочь больным.
— Я вижу, — заговорила старуха.
