Автор
Томление в Эйкебю, одном из заброшенных хуторов Гростенсхольма, носило в себе не только обычные долги и заботы, но еще и тонкие грани семейных уз и человеческих слез. Жизнь барона Дага Мейдена и его матери Шарлотты была наполнена тревогой и неприятностями, пока старая супруга не подросла и не привнесла в дом новую тайну и острое чувство долга....
— Какая потеря!
Ниже на камне было написано:
Суль Ангеликаиз рода Людей Льда1579—1602В память об усопшейУ Суль не было своего надгробия. Ведь она даже не была похоронена в отдельной могиле. Возможно, она была сожжена на костре и брошена в общую могилу. Даг пытался вытребовать назад ее останки, но получил категоричный отказ.
Поэтому Лив, Даг и Аре сделали эту надпись в память о Суль. Конечно, сама покойница была бы в ужасе от того, что ее имя упоминается на церковном дворе, но ее родственникам было не до этого.
Лив задержала взгляд на именах родителей.
«Я знаю, зачем вы это сделали, отец, — думала она. — И я не виню вас. Наверное, вы поступили правильно, так было лучше и для вас, и для матери. Она была обречена, а вы бы не смогли жить без неё. Вы освободили ее от ужасной правды и от бесконечных болей. Но нам так одиноко без вас.»
Господин Мартиниус, конечно же, понял, каким образом Тенгель и Силье ушли из жизни одновременно, в одну и ту же ночь.
Священник позволил также написать на общем надгробии имя Суль. Ведь то, что произошло с ней, уже давно забылось, и охота на ведьм прекратилась. А господин Мартиниус очень полюбил этих живых и деятельных, отзывчивых потомков Людей Льда и рода Мейденов.
Лив все вспоминала. Она думала о том, до какого бы возраста дожил бы Тенгель, если бы он не ушел из жизни вот так. Он казался вечным. Ханна… Нет, Ханну она почти не помнила. Но та дожила до преклонного возраста и прожила бы еще дольше, если бы ее не убили.
Удрученно думала Лив о и собственном внуке, только что родившемся. Как сложится его жизнь… «Нет, я люблю его, — решительно сказала она самой себе.
Лив посадила цветы около могилы и полила их водой. Затем она пошла к надгробию Мейденов, здесь же, на кладбище. Там покоилась старая баронесса. И Шарлотта вместе с Якобом. И вот еще новая могила — жены Таральда, Суннивы.
Лив и там посадила цветы.
Возле могилы Суннивы сидел, как обычно, сын Лив. Она положила руку ему на плечо.
— Ее все любили, — сказала Лив утешающе.
Таральд поднялся.
