Автор
Томление в Эйкебю, одном из заброшенных хуторов Гростенсхольма, носило в себе не только обычные долги и заботы, но еще и тонкие грани семейных уз и человеческих слез. Жизнь барона Дага Мейдена и его матери Шарлотты была наполнена тревогой и неприятностями, пока старая супруга не подросла и не привнесла в дом новую тайну и острое чувство долга....
Затем разговор коснулся искусства, литературы, и Сесилия с удовольствием отметила про себя, что узнала много нового, тогда как граф признался ей, что изумлен ее знаниями и способностью разбираться в самых различных вещах.
Потом она с ужасом спросила, который сейчас час.
— Я отняла у вас столько времени! — воскликнула она.
Но он воспротивился этому.
— У меня? Напротив, фрекен Сесилия!
В замешательстве она поблагодарила его за гостеприимство и поспешила во дворец.
Кирстен Мунк однажды заметила Сесилии:
— Похоже, вы хорошо влияете на моих детей, фрекен Мейден.
И она вышла из комнаты, шурша своим платьем, а Сесилия в изумлении смотрела ей вослед.
В усадьбе Гростенсхольм Ирья держала на коленях Кольгрима и безуспешно пыталась втолкнуть в него еду.
Прядки спутанных волос спадали ему на лоб, над желтыми глазами, но волосы на теле почти уже все выпали. Хотя до сих пор можно было содрогнуться, посмотрев на его необычное лицо. Но все же Кольгрим был уже не такой безобразный, как при рождении. Нет, страх вызывало теперь нечто другое, отталкивающее, — то злое выражение, что выступало на его лице, оно не было конкретно связано с чертами лица.
И возможно, именно поэтому он вызвал к себе такое сочувствие Ирьи.
За ним попеременно ухаживали Лив и Ирья, ибо он был способен вымотать любого человека за какие-нибудь несколько часов. Даг был занят работой, и хотя он тоже пытался приголубить своего единственного внука, но женщины замечали, что он с явным чувством облегчения выходил из его комнаты.
Таральд никогда не наведывался к ребенку."
"Он начинал дрожать, как испуганный конь, при одном взгляде на своего сына. Он словно никак не мог уразуметь, как это столь романтическая любовная история завершилась появлением на свет такого уродца. В свободные минуты он ходил на могилу Суннивы или работал как сумасшедший, приумножая богатство имения.
