Автор
Томление в Эйкебю, одном из заброшенных хуторов Гростенсхольма, носило в себе не только обычные долги и заботы, но еще и тонкие грани семейных уз и человеческих слез. Жизнь барона Дага Мейдена и его матери Шарлотты была наполнена тревогой и неприятностями, пока старая супруга не подросла и не привнесла в дом новую тайну и острое чувство долга....
Лив очень беспокоилась о нем, он так себя истощал, а Гростенсхольм вовсе и не нуждался в таком рачительном хозяине: дела шли прекрасно. Якоб Скилле заботился об имении, но все же он не слишком вникал во все тонкости большого хозяйства. А Даг вообще никогда не интересовался делами усадьбы. Так что таланты Таральда пришлись весьма кстати.
С Кольгримом было необычайно трудно установить контакт. Мальчик был угрюм, молчалив, никогда никому не улыбался. Глаза его строго, даже злобно смотрели на взрослых. Если ему что-то не разрешалось, — например, самостоятельно взбираться по лестнице — то он впадал в бешенство, начинал кричать, и эти хриплые крики разносились далеко вокруг.
Лив в панике бросалась к нему, успокаивала его, но он кусал ее за руки и снова сопротивлялся.
Ирья была неотлучно с ним.
Год назад для нее выпал тяжелый день: она навестила родителей в Эйкебю.
Вокруг Ирьи крутились младшие братья и сестры, дети старших сестер.
— Ты переезжаешь в Гростенсхольм насовсем?
— Баронесса попросила меня присматривать за сыном Таральда.
— Ты, что же, будешь нянькой? И будешь жить у них постоянно? А что же будет с нами, когда ты перестанешь приносить в дом деньги?
— Мама, вы понимаете, что мне платила госпожа Силье, она была так добра ко мне. Но теперь она умерла, да будет мир ее праху!
Отец с недовольным видом сказал жене:
— Будет лучше, если она уедет от нас, Тильда.
— Я не говорила с баронессой о деньгах.
— Уж не собираешься ли ты работать на них бесплатно? И разумеется, о нас ты и вовсе думать забыла: тебе бы только самой перебраться в усадьбу, — продолжал брюзжать отец. — Неужто нам не будет никакой награды за то, что мы произвели вас на свет! Все дети переженились и только возвращаются назад, в родительский дом, но уже с мужьями, женами, своими детьми. И ни один из этих разбойников не работает самостоятельно.
Мать, стараясь перекричать детей, громко сказала Ирье:
— Ты должна потребовать с них денег, слышишь, что я тебе говорю? Ты будешь приносить эти деньги в дом! Все до последней копейки! Только так мы сможем вернуть себе все то, что потратили на тебя.
Ирья знала, что она самая послушная из всех остальных детей, но она была самой слабенькой и не могла помогать по дому.
