Автор
Томление в Эйкебю, одном из заброшенных хуторов Гростенсхольма, носило в себе не только обычные долги и заботы, но еще и тонкие грани семейных уз и человеческих слез. Жизнь барона Дага Мейдена и его матери Шарлотты была наполнена тревогой и неприятностями, пока старая супруга не подросла и не привнесла в дом новую тайну и острое чувство долга....
Лив улыбнулась и дружески сказала ей:
— Мне кажется, что он тоже влюблен в тебя."
"— О Боже, если бы это оказалось правдой, — прошептала ее невестка.
Ирья довольно скоро забеременела. И Таральд продолжал приходить к ней. Он практически поселился в ее комнате.
Однажды летом, когда Ирья была в саду вместе с Кольгримом, где мальчик собирал цветы для бабушки, она подняла голову и увидела стоящего у входа Таральда, который смотрел на них.
Она улыбнулась ему, но его лицо оставалось серьезным.
— Я люблю тебя, Ирья, — тихо произнес он.
Волна счастья поднялась в душе Ирьи, и она бросилась в дом, закрыв лицо руками, чтобы не были заметны слезы на глазах.
— Что такое… — начала Лив, выходя в это время в сад. — Что ты еще сказал, Таральд?
— Я только сказал, что люблю ее. Ничего не понимаю.
— Зато я понимаю, — продолжала Лив, вплотную подходя к нему.
Таральд молча смотрел на свою мать.
— Но почему же она ничего не говорила мне раньше?
— А как ты хочешь, — ответила Лив раздраженным тоном. — Иногда мне кажется, что у тебя злое сердце твоего деда, Йеппе Марсвина. Злое и пустое. А женщины наделены гордостью и стыдом, даже такие бесхитростные, как Ирья. Она… О нет, на помощь! Кольгрим!
Они бросились к забору, на который с риском для жизни забирался мальчик, оставшийся без присмотра.
Таральд оттащил мальчика от забора и передал его бабушке, а сам бросился в дом за Ирьей.
Он нашел ее в спальне, где она пыталась привести себя в порядок.
— Любимая моя Ирья, почему же ты ничего не говорила мне? — сказал он и обнял ее. — Мать все мне рассказала. Как много времени мы потеряли!
Ирья сияла от счастья.
— Нет, мы не потеряли время.
