Автор
Томление в Эйкебю, одном из заброшенных хуторов Гростенсхольма, носило в себе не только обычные долги и заботы, но еще и тонкие грани семейных уз и человеческих слез. Жизнь барона Дага Мейдена и его матери Шарлотты была наполнена тревогой и неприятностями, пока старая супруга не подросла и не привнесла в дом новую тайну и острое чувство долга....
Ведь и зимние сорта яблок созревают медленно, разве не так?
— Ты хочешь сказать, что и я оказался таким фруктом? — улыбнулся он. — Да, я иногда бываю слишком невнимательным, это следует признать. Прости меня, любимая, за те страдания, которые я причинил тебе своей слепотой!
— Я так счастлива с тобой в последнее время, ты ведь знаешь об этом. И теперь-то я наконец могу показать тебе, как я люблю тебя. Нет, Таральд, отпусти меня! — вырвалась она из его объятий. — Ты испачкал меня своей рабочей одеждой.
Внизу, в саду, Лив сражалась с Кольгримом, который с возрастом делался все сильнее и неуступчивее.
— Играй здесь, внизу, малыш…
Лив уже давно поняла, что лучше не ругать этого проказника и не высказывать все, что она о нем думает.
На двор усадьбы въехал верхом на лошади Даг, и мальчик тотчас начал проситься к нему в седло.
Даг поднял его к себе.
— Ну, что здесь происходит? — спросил Даг жену. — Как дела?
— Пришло письмо от Сесилии, — ответила Лив, поправляя свои растрепавшиеся волосы.
— Это хорошие новости! А как Ирья?
— Все прекрасно. Сегодня она особенно счастлива, так как Таральд наконец понял, что она — женщина всей его жизни.
— Да, этот парень всегда соображает туго.
Лив посмотрела на Кольгрима: желтые глаза мальчика поблескивали, и он пытался пустить лошадь галопом по двору. Но бабушка с дедушкой снова удержали его.
— Даг, меня очень беспокоит один вопрос.
— Ну, теперь-то уж все устроилось!
— Не уверена.
Даг призадумался.
— Действительно, он может здорово приревновать Ирью к новому ребенку! Нам остается лишь надеяться на лучшее.
— Я боюсь, что он поведет себя дурно. И я часто думаю о том, что мы тогда ошиблись, уговорив Тенгеля оставить этого ребенка.
— Когда он хотел выскоблить плод, ты это имеешь и виду? — спросил Даг.
— Но такая точка зрения подчас вынуждает людей сталкивать друг с другом два злых начала. Они сохраняют жизнь, а потом остаток своей жизни посвящают тому, чтобы воспрепятствовать этой злой жизни пожрать чью-то другую жизнь.
— Ну, ты все доводишь до крайности, — возразил Даг, который был верующим в большей степени, чем его жена.
