Сергей Бабкин и Макар Илюшин сосредоточены на последней задаче — сборе мотылок. В их сапогах — ажурные белые пятна, напоминающие бумажные снежинки из детства. Осенью они собирали их в лесу, теперь же ищут среди листьев зимой.
Карабин, извини, я тебе не дам, он мне самой может пригодиться, если у Альберта крышу снесет. Мы тут все, как ты верно заметила, с приветом.
– Обойдусь без карабина, – буркнула Маша. – Открывайте быстрее, Полина Ильинична, он же у вас мог сто раз задохнуться, пока сидел в мешке.
– А нечего было папиного петушка разбивать.
Она откинула щеколду и потянула дверь. У нее вырвалось сдавленное восклицание.
– Где он? – Маша отодвинула ее и шагнула внутрь. – Полина Ильинична, где Аметистов?
Беломестова повернула к Маше побледневшее лицо.
– Я не знаю…
«Сбежал», – подумала Маша, вернее, хотела подумать, но это слово, звучавшее успокаивающе, как плеск набежавшей волны – сбежал, сбежал, сбежал, – было заглушено другим звуком. Словно кто-то нажал на воспроизведение, и Маша снова услышала сперва шорох, а затем скрип приоткрытой калитки.
Она решила, что это Ксения. И потому ничего не стала говорить Беломестовой.
Но ведь она видела Ксению примерно за час до происходящего: та бежала куда-то сломя голову. Ксения удрала, а вот Бутковы…
Бутковы были в ярости от того, что им не позволили убить Аметистова.
– Они вернулись, – выдохнула Маша.
– Что? Кто?
Они вернулись, подслушали их разговор с Беломестовой… Что в ту минуту говорила Маша? Что невообразимо сложно окончательно уничтожить следы крови! Они вывели Аметистова из сарая или вытащили, если он был без сознания, но действовали очень осторожно, и единственным звуком, обозначившим их появление, был скрип калитки."
"Им не нужен живой свидетель, знающий, что Марина была захоронена в чужой могиле.
«Дым, Машка, дым», – нетерпеливо напомнил Илюшин.
И еще им не нужны следы крови в доме, где произошло убийство.
Беломестова принюхалась. Глаза ее расширились.
– Дымом несет, – шепотом сказала она. И вдруг с силой выкрикнула: – ПОЖАР!
От ее пронзительного вопля у Маши заложило уши. Беломестова выплеснула свой крик ей в лицо, будто ведро ледяной воды.
– ПОЖАААААААР! ГОРИИИИИИМ! – голосила Полина Ильинична.
Маша уже бежала, и Беломестова неслась за ней следом, не переставая кричать на бегу, – как у нее это получалось? – и по ногам ее била трава, а в лицо выстреливали дождевые капли.
– Телефон! – кричала Маша на бегу. – Пожарным звоните!
Полина Ильинична быстро махнула рукой куда-то в сторону. Маша, к собственному удивлению, поняла ее жест: «Колыванов вызовет».
– Не успеют! – крикнула Беломестова.
