В тусклом пространстве, где лишь дыхание ветра и слабые мерцания света служат компаниями, зазвучала неуловимая интонация: "Эй, гараа-аж! Ау! Депресняк-я-я-як!". Комната наполнилась странным ожиданием и тревогой. Дафнись тихо смотрела на своего питомца — кота, мрачного и загадочного как сам сумрак....
Разумеется, я знал, что этот человек с крыши в меня целится, равно как я знаю и многое другое: его имя, его дурные привычки и даже то, как его отец когда-то давно бил его мать, а ребенок смотрел на это и не плакал.
– Кто этот человек? – спросил Мефодий.
Арей презрительно махнул рукой.
– Мелкая сошка. Исполнитель. Мне любопытнее тот, кто послал его, хотя и здесь все довольно прозрачно…
Барон мрака подошел к столу и недовольно уставился на забрызганные пергаменты.
– Улита, вытри стол и наполни чернильницу! Мне нужно работать! – недовольно крикнул он.
Стащив с себя заляпанную рубашку, Арей швырнул ее на пол, а сам, голый до пояса, с мохнатой седеющей грудью, плюхнулся в кресло. Потом помахал кому-то рукой.
Мефодий обернулся и заметил, что из приемной на них смотрят Ната, Чимоданов и Мошкин. Мошкин, разумеется, был в ужасе, Чимоданов заинтересованно шмыгал носом, Ната же сильно наклонилась вперед, почти уже просунув голову в кабинет.
– Нифигасе ! – сказала она. – А кого грохнули?
– Подробности почтой!.
Вошла Улита с тряпкой и стала вытирать стол. Потом зачерпнула в чернильницу крови и придвинула ее Арею. Тот задумчиво кивнул и движением руки отослал ведьму из кабинета.
Дафна и Мефодий тоже хотели удалиться, но Арей задержал их. Вскоре в кабинет заглянула Улита. За ее спиной мялся вездесущий Тухломон, уже пронюхавший, что в резиденции происходит нечто интересное.
– Выяснила? – спросил у Улиты Арей.
– Еще нет. Как раз собиралась!
Ведьма достала карты Таро и стала раскладывать их на столе у шефа.
– Видите? – сказала она с негодованием, выщелкивая из ряда сразу три выстроившиеся карты.
– Так я и думал!.. Сегодня вечером надо ждать незваных гостей, – заметил Арей, бросая на карты косой взгляд.
– Самцов, что ли? – спросила Улита, облизывая губы.
– Что за двусмысленность? Одни мужики на уме. Ни о ком другом думать больше не можешь, бяка упитанная? – высунув язык, пакостно поинтересовался Тухломон.
Цепкая рука ведьмы впилась ему в пластилиновый нос и притянула к себе.
– Как ты сказал? С этого места, пожалуйста, по слогам! – хмуро произнесла она."
"– Не дадо дрогать мой нод! Я не скадад «додстая»! Я скадад упидаддая ! – прогнусавил комиссионер.
– Ты не прав, Тухломон! Я уверен: Улита говорила о лопухоиде по фамилии Самцов. Сегодня ночью мы увидим именно его, – пояснил Арей.
– А зачем он придет? – спросил Мефодий.
– Ты вылитый Евгеша! Недаром вы с ним родились в один день.
