В тусклом пространстве, где лишь дыхание ветра и слабые мерцания света служат компаниями, зазвучала неуловимая интонация: "Эй, гараа-аж! Ау! Депресняк-я-я-як!". Комната наполнилась странным ожиданием и тревогой. Дафнись тихо смотрела на своего питомца — кота, мрачного и загадочного как сам сумрак....
Задаешь вопрос, на который сам знаешь ответ! Через пару часиков они убедятся, что тело Арея из особняка не вынесли и им захочется закончить работу! – фыркнула Улита.
Она кивнула на крайнюю карту, прицелилась в Мефодия пальцем и сказала «пуф-пуф».
– А разве пятое измерение их пропустит? – не поверил Буслаев. Он вспомнил произнесенные когда-то Ареем слова, что даже целая армия не проникнет в резиденцию, если они того не пожелают.
– Разумеется, пропустит. Мы сотрем руну. Было бы невежливо не открыть дверь тем, кто постучался в мою голову свинцовой пулей, – ухмыльнувшись, сказал Арей.
– Угу… Ночью будет весело. Так и быть, не пойду сегодня в клуб, – подытожила Улита. – А сейчас, пчелки, всем трудиться! Рабочий день никто не отменял! Дафна, продолжай! К вечеру наши маленькие друзья как минимум должны отработать способы исчезновения и маскировки. В противном случае они могут поймать пулю.
Весь день Мефодий, Мошкин, Чимоданов и Ната торопливо разучивали с Дафной руны. В конце концов, они были смертными, а неприятности уже нависли над ними Дамокловым мечом.
– Теперь я знаю секрет повышения успеваемости! Достаточно сказать, что всем, кто закончит школу без золотой медали, отрубят голову, чтобы рвение учеников возросло раз в сто! – заявила она, пугливо прикинув при этом, не потемнело ли у нее еще одно перо.
Часам к пяти все дико проголодались, и так как Улита в это время куда-то запропастилась, обедоужином пришлось заняться Даф.
Мефодий, Ната, Евгеша и даже сама Даф поели без особых капризов, а вот Чимоданов заупрямился.
– Убери свою вонючую кашу! – поморщился он, отталкивая тарелку.
– Надо говорить: «спасибо, я не хочу!» – поправила его Даф.
– Спасибо, я не хочу эту кашу! От нее смердит, точно она протухла полвека назад! – сказал Чимоданов.
– Каша не тухнет! – сказал Мефодий.
– НО! Не только тухнет, но и мумифицируется… И вообще от овсяной каши меня тошнит, даже когда ее едят космонавты на орбите… – заявил Чимоданов.
Даф испытала сильное желание надеть кастрюлю ему на голову. Создатель оживающих монстров имел врожденный дар мотать людям нервы. Не меньше Чимоданова ее раздражала Ната, которая целый день кокетничала с Мефодием.
