В тусклом пространстве, где лишь дыхание ветра и слабые мерцания света служат компаниями, зазвучала неуловимая интонация: "Эй, гараа-аж! Ау! Депресняк-я-я-як!". Комната наполнилась странным ожиданием и тревогой. Дафнись тихо смотрела на своего питомца — кота, мрачного и загадочного как сам сумрак....
Теперь все, что можно было сделать, это хлопнуть дверью. Причем чем эффектнее, тем лучше.
– Во-первых, не «ты», а «вы»… Во-вторых, ваш кабачок для глуповатых дамочек мне наскучил. Здесь не уважают ищущую личность. Но вам, видно, привычнее общаться со столами, варварски разрисовывая их инвентарными номерами! Вот когда из модного ресторатора проступает старый советский завхоз! – уронил Эдя.
Выдриков гневно запыхтел. Не найдя слов, он содрогнулся всем своим зыбким телом и, взяв паузу, сбегал за охранником, обычно дежурившим на автостоянке.
– Разберись с ним! Больше его сюда не впускать! – напоследок сказал он охраннику и выскользнул из кухни.
Охранник, у которого чесались руки, задержался, но Эдя невзначай положил на стол литую ножку от моспромовской табуретки, которую обычно использовал, когда нужно было открыть ящики или в отсутствие повара поддеть раскаленный поддон в духовке.
– Ненавижу умников! Ты все слышал? Выметайся! – сказал он и ретировался топтаться на автостоянке, помогая парковаться дамочкам, приехавшим скушать пирожное.
Полчаса спустя на всякий случай держа под мышкой все ту же ножку от табуретки, Эдя покинул ставшее негостеприимным заведение. Охранник даже не посмотрел в его сторону. Он был занят тем, что как на муху махал руками на маленькую машинку, мешавшую припарковаться джипу.
Тридцать два здоровых зуба без единой пломбы, русская кровь с примесью калмыцкой четверти, удалой размах плеч и ботинки сорок пятого номера. Вот и весь наш герой – Эдя Хаврон, дядя повелителя мрака Мефодия Буслаева.
Да посмотри ты хоть на читателя, Эдя! Не будь собакой!
* * *Пару часов спустя Эдя Хаврон сидел на кухне и жизнерадостно перемалывал молодыми зубами пирожок.
