В тусклом пространстве, где лишь дыхание ветра и слабые мерцания света служат компаниями, зазвучала неуловимая интонация: "Эй, гараа-аж! Ау! Депресняк-я-я-як!". Комната наполнилась странным ожиданием и тревогой. Дафнись тихо смотрела на своего питомца — кота, мрачного и загадочного как сам сумрак....
– Тот вообще уникум. Ниже всякой ватерлинии. Щенятами занимается. У него дома двенадцать собак. Все бойцовских пород, все со сложным характером… Куда ни посмотришь, везде какая-нибудь собака. Ему лень себе готовить, он им готовит и сам собачью еду ест, вместе с ними спит, чуть ли сам хвостом не виляет. Лай там такой, что стекла дрожат. Одна собака что-нибудь вякнет, другие ей замечания делают. Он знаешь, как меня называл? «Моя тринадцатая девочка!» Стало быть, вначале двенадцать собак, а потом я!
– Бедная ты у меня! Никак я тебя не выпихну из моей квартиры! – посочувствовал Хаврон, отрезая себе большой кусок трофейного торта.
– Чего-чего? Это моя квартира! Это я тебя отсюда выпихну! Поезжай к своей Айседорке на Рублевку! – возмутилась Зозо.
– Ну уж нет уж! Айседорка не моя! Она государственная! – отказался Эдя. – Там такая дама, что медведя загрызет, если тот забудет поцеловать ей ручку… Уж лучше к Дурневой! Та хоть помягче. Правда, у нее муж тот еще персонаж! Я его один раз мельком видел, и то хватило.
– Ну а другие невесты? – спросила Зозо, решив, что теперь ее время проводить допрос.
Эдя самодовольно похлопал себя по животику, в котором мускулистость приятно сочеталась с запасами на случай голодной зимы и перебоев с мамонтятиной.
– Другие невесты пока не подозревают, как им повезло. Правда, иногда они узнают друг о друге, и тогда начинаются гладиаторские бои.
– А что делаешь в это время ты?
– Да так, ничего особенного, – сказал Эдя. – Когда одна женщина дерется с другой женщиной, мужчина не должен вмешиваться, потому что он заведомо сильнее. Опять же женщины, когда их разнимаешь, пускают в ход зубы и ногти! Укус проходит втрое медленнее любого фингала, а царапины вообще не желают заживать!
Зозо засмеялась – в конце концов, она тоже была урожденная Хаврон и имела соответствующие свинячьи наклонности, – но потом спохватилась и нахмурилась.
– Фу! Какая гадость! Эдуард, ты пошляк!.. Мой Мефодий будет не такой! – сказала она.
Хаврон пожал плечами.
– Да, пожалуйста! Я и сам не заинтересован, чтобы Мефодий стал моим клоном. Проблема в другом. Твой Меф сделался в последнее время какой-то не такой. Что появляется редко, это ладно. Если б я в детстве учился в гимназии с проживанием, я бы тоже особенно часто домой не совался.
– Ты думаешь, плохая компания? – с беспокойством спросила Зозо.
