В тусклом пространстве, где лишь дыхание ветра и слабые мерцания света служат компаниями, зазвучала неуловимая интонация: "Эй, гараа-аж! Ау! Депресняк-я-я-як!". Комната наполнилась странным ожиданием и тревогой. Дафнись тихо смотрела на своего питомца — кота, мрачного и загадочного как сам сумрак....
– Не нужно!
Червонная дама освободила свое габардиновое пончо и передернула плечами.
– Спокойно, рыбка, мы не на фронте! Ну не понравился он тебе и не надо!.. Зачем же визжать на весь зал? А вы слушайте про колобка, молодой человек, не отвлекайтесь! Вам полезно, сюжета вы все равно не знаете. Продолжайте впитывать идею. Мы обознались! Всего доброго! Не пропадайте!
В следующие пять минут Виктория с гордостью продемонстрировала подруге кинорежиссера Жабродышева, оператора Плошкова, путешественника-яхтсмена Кругоногова, профессора филологии Азбукиведева, пейзажиста Очкатова, беллетриста Симеона Цветика, творящего откровенные женские романы под псевдонимом Анна Шебутная, и еще с десяток людей, примечательных тем, что они состояли в той или иной степени родства с различными знаменитостями.
"Виктория не скупилась на похвалы. Мужчин она любила, великодушно разделяя их на красавцев и жутко талантливых. Если по какой-то причине гостя невозможно было определить в армию красавцев, как, например, потертую жизнью Анну Шебутную или искусствоведа Вольфа Кактусова, то жуткий талант им был гарантированно обеспечен.
– Хотела бы я знать, зачем он привел с собой эту белесую вешалку? – произносила она каждые две минуты.
– Какую вешалку? – спрашивала Зозо, растерянно вертя головой.
– Может, тебе пальцем показать? Вон стоит у стены около мужчины с грязными ушами!
«Ну и зрение!» – позавидовала Зозо. Она посмотрела в сторону, куда указывала ей подруга, но не увидела там никого, кроме худенькой девочки-подростка.
Услышав об этом, индийские слоны застонали от хохота.
– Девчонки-подростка! Где твои глаза? Да этой уродине семьдесят два года!
– Ско-о-олько? – усомнилась Зозо.
– Ну пускай не семьдесят два, пускай двадцать семь! Не придирайся! Все равно она вешалка.
– А кто он? Ну, с грязными ушами? – спросила Зозо, со второй попытки углядев требуемый экспонат.
– Гений! Творец! – сказала Виктория с воодушевлением.
– Кто он?
– О-о! Писатель-фантаст, причем настоящий.
– Откуда ты знаешь, что настоящий?
– Меня не обманешь! Все признаки налицо. Настоящий писатель-фантаст всех считает бездарями и только у себя признает скромный талант, о чем по секрету и говорит всем окружающим.
