В тусклом пространстве, где лишь дыхание ветра и слабые мерцания света служат компаниями, зазвучала неуловимая интонация: "Эй, гараа-аж! Ау! Депресняк-я-я-як!". Комната наполнилась странным ожиданием и тревогой. Дафнись тихо смотрела на своего питомца — кота, мрачного и загадочного как сам сумрак....
Эдя озабоченно чихнул за спиной, но сестра уже не слышала. Ее влекло к рыжеволосому, как собаку влечет к куриной ножке. Всезнающая Виктория затерялась где-то в звездных далях. Ветры сплетен отнесли ее прочь перемывать косточки жене композитора Тридодырского.
Знакомство рыжеволосого короля с картинки и Зозо произошло как-то мгновенно, само собой. Рыжеволосый говорил именно те слова, которых Зозо ожидала, и только двадцать минут спустя она, наконец, вспомнила, что так и не узнала его имени.
– Ах да… Простите, я забыл представиться!
Рука рыжеволосого щукой скользнула в карман.
Плаксин Данила Данилович,старший специалист по вопросамимущественного права
– А имущество какое? Недвижимость? – спросила Зозо ласково."
"– О, разное, совсем разное! С чем только не обращаются! – охотно отвечал король в изгнании. – Вот у вас, Зоя, чего уж далеко за примерами бегать, есть какое-нибудь имущество?
– Я бедная женщина!.. Практически никакого, – вздохнула Зозо.
Это известие почему-то очень развеселило рыжеволосого.
– О, нюня моя, вы ошибаетесь! Вы очень богатая женщина, Зозо! У вас есть бодрость, красота, присутствие духа и еще одна милая маленькая штучка, – здесь голос специалиста по вопросам имущественного права на мгновение поднялся до таких высот, что даже Лев Овалов отпустил лацканы пиджака Симеона Цветика и перестал бредить о колобке.
– Какая еще штучка? – удивилась Зозо.
– О, разумеется, я имел в виду шарм. У вас есть шарм, Зоя! – уточнил рыжеволосый.
– М-м-м… Ну да… – осторожно согласилась Зозо. – У вас дети есть?
– О, нет. Одинок как перст. Ни детей, ни жены… Не сложилось. Все работа, работа… Верчусь как белка в кофемолке.
– Да? А у меня вот есть сын!.. Чудный святой мальчик! – сказала Зозо.
Она по старой привычке все еще искала Мефодию отца, хотя Мефодий и сам уже лет через пять вполне мог стать папой.
Слово «святой» вызвало у монарха необычайный энтузиазм.
– Именно святой! Именно чудный! Как верно сказано!
– Вы любите детей?
– Обожаю!.. Дети – цветы жизни… Предел мечтаний: утренняя рыбалка с сыном… костер… треск сухих веток… мужские секреты… – мечтательно сказал специалист.
Зозо внезапно спохватилась, что события развиваются слишком уж стремительно. Обычно она охотилась, здесь же охотились на нее. Это было, конечно, заманчиво, но очень уж странно.
