В тусклом пространстве, где лишь дыхание ветра и слабые мерцания света служат компаниями, зазвучала неуловимая интонация: "Эй, гараа-аж! Ау! Депресняк-я-я-як!". Комната наполнилась странным ожиданием и тревогой. Дафнись тихо смотрела на своего питомца — кота, мрачного и загадочного как сам сумрак....
Собеседник Арея наконец соблаговолил заметить Мефодия и уставился на него близко посаженными глазками.
– Издеваетесь? И это у вас принимает решения? Сколько тому младенцу лет? – поинтересовался посетитель.
«Уп-с! И везет же мне сегодня на средний род!» – подумал Мефодий.
– Совершенно верно. Решения принимает тут он. Мы их только выполняем, – не моргнув глазом, подтвердил Арей.
Самоуверенный тип пожевал губами и вновь занялся изучением Мефодия.
– Что у тебя с лицом? – спросил он.
– Упал с самоката на кулак случайного пешехода, который пытался защититься от меня зонтиком, – бодро отвечал Мефодий.
– Вот как? Острим? – недоверчиво протянул посетитель и вдруг резко спросил: – Фамилия?
– Буслаев, – от неожиданности ответил Меф.
– Имя?
– Мефодий.
– Должность?
– Моя? – растерялся Мефодий, пораженный, как быстро собеседник перехватил инициативу, фактически устроив ему допрос. Теперь понятно, что он ухитрился достать даже обычно флегматичного Арея.
– Заместитель директора, – подсказала Улита.
– М-м-м… – недоверчиво протянул посетитель."
"– А вас, простите, как зовут? – спросил Мефодий, решив провернуть с собеседником тот же трюк с непрерывными вопросами, но потерпел фиаско.
Порывисто сунув в карман пиджака руку, посетитель извлек визитную карточку и, не вручая ее Мефодию, поднял ее на уровень его глаз.
Самцов Тиберий ЦезаревичДолжность, номера телефонов, равно как и название фирмы, скрывал смуглый палец с аккуратным ногтем.
– Что за нелепица? Самцов! Это что, литературный псевдоним? – не выдержала Улита.
– Фамилия, – процедил Тиберий Цезаревич сквозь зубы.
– Настоящая?
– Настоящая.
– В школе не дразнили? Тиберий Самцов! Фу! Это выходит, если я выйду за вас замуж, то стану Улита Самцова? Курам на смех!
– Вам это не грозит, девушка.
– Моей кого? – сужая глаза, переспросила Улита.
– С вашей фигурой, родная, – пояснил Тиберий Цезаревич.
Улита одарила его «взглядом для бедных» и отвернулась, кипя от негодования.
«Ему повезло, что он не сказал «толстуха». Тогда бы он и пяти минут не прожил», – оценил Мефодий.
