Захватывающий исторический роман о судьбах трёх женщин, чьи жизни переплетаются через столетие. От начала XX века до современности автор ведёт читателя по спирали времени, раскрывая глубокие тайны, связывающие поколения. История о любви, потерях и исканиях смысла в эпоху перемен.
Раздел Chitat.online для книги «Три Анны» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Захватывающий исторический роман о судьбах трёх женщин, чьи жизни переплетаются через столетие. От начала XX века до современности автор ведёт читателя по спирали времени, раскрывая глубокие тайны, связывающие поколения. История о любви, потерях и исканиях смысла в эпоху перемен.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Захватывающий исторический роман о судьбах трёх женщин, чьи жизни переплетаются через столетие. От начала XX века до современности автор ведёт читателя по спирали времени, раскрывая глубокие тайны, связывающие поколения. История о любви, потерях и исканиях смысла в эпоху перемен.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
И пояснил: – Я думаю, что масса Алексей себя проверяет, не забыл ли то, что знал. Говорят, он раньше университет закончил. Учёный человек.
Сам Нгуги тоже старался передать Ане свои знания, и через год она уже свободно болтала с ним по-английски, лишь изредка уточняя новые слова. В Дроновку Аня почти не ходила, лишь в родительские субботы навещала могилку бабы Кати, сыпала на низкий холмик крошки хлеба для птиц и оставляла скромный букетик полевых цветов.
Год за годом текли незаметно. Нгуги почти не менялся, Алексей Ильич дряхлел, а Аня подрастала и расцветала.
* * *Беда пришла в Олунецкую губернию вместе с заковыристым словом «коллективизация». Эта беда оказалась столь велика, что докатилась даже до одинокого домика на порогах, через который потянулась длинная цепочка беженцев из окрестных деревень. То были простые крестьяне, оборванные, голодные, с жалким скарбом в руках и детьми на закорках. Они шли куда глаза глядят и обречённо молчали, чуя близкую погибель.
– Раскулачили нас, – по-простому объяснила Ане усталая девушка лет восемнадцати, её ровесница, остановившаяся возле калитки. – Хозяйство вместе с домом в колхоз отписали, а нас на улицу выкинули. Мол, недостойны вы, кулаки-мироеды, работать в общественном хозяйстве. А какие мы кулаки? Тятя с мамой работников отродясь не держали, скотину сами обихаживали, овёс сеять да молотить никто не помогал. – Хоть голос незнакомки изредка подрагивал – глаза смотрели сухо и твёрдо. Так бывает, когда беда столь велика, что никаких слёз не хватает излить горе наружу.
Не скрывая сочувствия, Аня подала странникам каравай хлеба и отварную курицу:
– Куда вы теперь?
Со сдержанным достоинством приняв подношение, девушка ответила:
– Идём в Ленинград. Говорят, город большой, авось посчастливится работу найти. Только, боюсь, не дойдём мы. Мать от горя совсем обессилела, а третьего дня мы пятилетнего братишку схоронили.
Стремительно пустела и Дроновка.
– При купце Веснине у нас было почитай триста дворов, – загибали пальцы старики на завалинках, – опосля революции осталось с полтораста, а сейчас гляди – церква порушена, половина изб заколочена. Весь народ разбежался.
Иной раз, с горечью глядя на искорёженный фундамент Дроновской церкви, Аня думала, что с неё и началась гибель села. Так случается, когда в могучий дуб, стоящий посреди живописной поляны, бьёт молния и он падает, подминая под себя тугую поросль, которая не в силах оправиться от тяжести и вырастает корявой и уродливой.
Вольготно в Дроновке себя чувствовала лишь Фимка-комсомолка. Сжимая в кулаке тонкую тетрадку, она ходила по домам и старательно переписывала имеющееся у хозяев добро, предварительно густо обслюнявив огрызок химического карандаша.
