В серых резных скалах и редколесье мерцают оранжевые пятна костра. Ветер, словно проводник из другой жизни, дует сквозь уязвленные рубахи и заставляет головки Фомы и Дрона шевелиться в жаре. Здесь рысь и рысей нет, но лесный хозяин уже не первый раз подтверждает, что мир за пределами костра тих и спокойен.
Повезло Галке Ляпкиной с сыном, – уважительно сказала мать, глядя, как около их обшарпанной трёхэтажки лихо притормозил широкий джип с тонированными стёклами, и из открывшейся двери вслед за мужиком в спортивном костюме выпрыгнула тощая Анжелка в красной футболке с блёстками и кроссовках «Адидас».
Она задрала голову, скривив гримаску, осмотрела весь дом, остановила взгляд на Андрюхе, чуть не вываливающемся из окна от любопытства, и звонко, на весь двор сказала:
– Фу, папа, зачем ты меня сюда привёз? Как можно жить в этой помойке?
Долю секунды они с Анжелкой смотрели друг другу в глаза, и Андрей почувствовал, как его щёки запылали от стыда.
Сжимая руками доску подоконника, он дал себе слово, что, как только получит паспорт, сразу же уйдёт из дому, с тем чтобы потом, через несколько лет, с крутизной подъехать на джипе к родному подъезду. И чтобы все соседи смотрели и завидовали. Своё решение Андрей выполнил. Получив в райотделе милиции паспорт, он вытащил у матери из кошелька пятьсот рублей и махнул в Питер.
Стояла зима двухтысячного года. Народ с размахом отмечал наступление нового века, и Андрюха, здраво рассудив, что есть надо каждый день, почти сразу устроился в мясной ларёк помощником мясника. Зарплату запросил мизерную – лишь бы взяли.
Обрадованный дармовой рабочей силе, Сан Саныч документы не спросил у него и лишних вопросов не задавал, тем более что ростом Андрей вышел и по внешности тянул на все восемнадцать лет.
– Спать можешь здесь, заодно и товар покараулишь, – хозяин показал на груду тряпья на полу рядом со спиральным обогревателем. Из щелей в полу нещадно дуло, обогреватель обжигал спину, но зато не надо было платить за жильё или кантоваться на вокзале, притворяясь транзитным пассажиром.
О такой удаче Андрюха и мечтать не мог. В первую же ночь, свернувшись во сне калачиком, он представлял себя на месте покупателей и воображал то время, когда сможет небрежно просунуть в окно купюру и требовательно бросить Сан Санычу:
– Кило вырезки. Да попостнее, а то прошлую пришлось отдать собаке.
Покупателям Андрей завидовал. У них были просторные квартиры, машины… Их дети ходили в школы и институты, а придя домой, надевали тапочки и ели наваристый суп с пирожками.
Поскольку сдаваться и хныкать Андрей не привык, он начал упорно трудиться, по вечерам занимаясь в спортивной секции."
"Он не пил, не курил, не таскался с сомнительными компаниями, лишь изредка, пару раз в год, позволял себе отводить душу на запоздавших прохожих.
