В серых резных скалах и редколесье мерцают оранжевые пятна костра. Ветер, словно проводник из другой жизни, дует сквозь уязвленные рубахи и заставляет головки Фомы и Дрона шевелиться в жаре. Здесь рысь и рысей нет, но лесный хозяин уже не первый раз подтверждает, что мир за пределами костра тих и спокойен....
"
"Девушка стояла во дворе и, никого не замечая, смотрела на снегиря, скакавшего с ветки на ветку, выбирая засохшие ягоды рябины. Бледно-зелёная дублёнка туго обхватывала статную фигуру, а оренбургский платок, сползший на затылок, приоткрывал гладко зачёсанные волосы, делая незнакомку похожей на учительницу из старых советских фильмов. Крупные хлопья снега плавно опускались на белое лицо с румяными щеками, и девушка чуть помаргивала, стряхивая с ресниц капельки влаги от тающей пороши.
Отточенным взглядом профессионального архитектора, в её облике Дмитрий вдруг уловил сходство неизвестной с другой девушкой, нарисованной на куске старого ватмана в фамильном альбоме.
– Запомни, как следует, это твоя прабабушка, Анна Ивановна Веснина, – говорил маленькому Диме отец, указывая на графический рисунок, вклеенный рядом с семейными фотографиями.
На прабабушкины черты, запечатленные великим искусником, хотелось смотреть долго-долго.
Иногда Дима отодвигал рисунок на вытянутую руку и смотрел на него рассеянным зрением, с замиранием сердца наблюдая, как от рези в глазах графика начинает сначала расплываться, а потом оживать.
Ещё он обожал разглядывать фотографию деда с бабушкой сразу после венчания. Прадедушка Александр фон Гук в парадном мундире выглядел головокружительно счастливым и неправдоподобно красивым, а милое лицо прабабушки Анны с накинутым на косы лёгким оренбургским платком сияло незамутнённым счастьем, прекрасным, как сама любовь.
Наверное, из-за подобного платка он и обратил внимание на девушку во дворе – современные модницы редко носили платки, предпочитая ходить или в смешных меховых шапочках, или с непокрытой головой.
А тут, рядом с рябиной, в засыпанном снегом дворе, девушка в платке казалась снегурочкой из старинной русской сказки, патриархальной, словно изначальная Русь.
– Анька, привет! – с другой стороны двора к снегурочке подскочила неприятная вертлявая девица в курточке до пупа и в таких обтягивающих джинсах, что хотелось отвести глаза от неловкости.
– Снегурочку зовут тоже Аня, как бабушку! – колоколом бухнуло сердце и замерло пойманной птицей.
– Жанна, доброе утро!
Голос у пришелицы из сказки Дмитрию понравился – невысокий, с чётким петербургским выговором – каждое слово, как огранённая хрусталинка.
И вот тогда неизвестно откуда в голове Дмитрия чётко сформировалась абсурдная мысль:
«Если я женюсь, то только на этой женщине. На Анне».
