В серых резных скалах и редколесье мерцают оранжевые пятна костра. Ветер, словно проводник из другой жизни, дует сквозь уязвленные рубахи и заставляет головки Фомы и Дрона шевелиться в жаре. Здесь рысь и рысей нет, но лесный хозяин уже не первый раз подтверждает, что мир за пределами костра тих и спокойен....
Но разве не должен любящий человек остановить руку любимого, не дать ему совершить злодеяние, не дать скатиться в пропасть, даже ценой собственной жизни?
Но вместо того чтобы преградой встать у Андрея поперёк дороги, Жанна стала помогать ему разрушать свою душу. И вот результат. Новое преступление и жестокое наказание.
Нет, это не любовь. Это страсть. Безрассудная и жестокая. Слово-то какое «страсть» – страх, ужас. Это не милостивый дар любви от господа, а дьявольское пламя, в которое грешник попадает ещё на этом свете.
Анины веки плавно опустились на глаза, но мысль не уходила, продолжая будоражить сознание.
Думы и образы сплетались между собой, разлетаясь в стороны и даря ей кратковременный отдых.
Она проснулась лишь тогда, когда машина плавно остановилась у круглого озера, окружённого белоствольными берёзами.
– Вот растяпа, – выругал себя Дмитрий, глядя, как удивлённо распахнулись Анины глаза, – разбудил-таки! Не надо было останавливаться!
Но уж очень манил к себе живописный уголок возле озера, да и дорога туда вела ровная асфальтовая, другой возможности передохнуть может не представиться – слишком большая ценность, бережно укутанная пушистыми пледами, стояла в кузове немецкого грузовичка.
Пока Аня дремала, он постоянно поглядывал на её склонённую голову, замечая, как во сне медленно начинает розоветь щека и выравнивается дыхание. Устала, родная, измучалась за прошлый сумасшедший вечер. Его сердце изнывало от нежности и восторга.
С первой минуты, как увидел Аню, он угадал, что она необыкновенная, но тогда он замечал только её внешность, а теперь рассмотрел и душу.
Аня удивила его сразу, когда он осмотрел фортепиано, за которое можно выручить кучу денег, и спросил, не жалко ли дарить инструмент провинциальному музею? Оказалось, что не жалко, а даже радостно. Немного нашлось бы людей в его окружении, которые, не колеблясь, оторвали бы от себя значительную сумму, равную цене новенькой иномарки.
Пока Аня, закатав джинсы до щиколоток, бродила по краю озера, он достал термос с кофе и, оберегая Аню от простуды, накинул на камень свою куртку.
