В Тринадцатом IV мир переполнен тайнами и противоречиями. Вечернее сумраки и свечение магических факелов на улицах создают необычайную атмосферу, наполняющую каждый шаг звуки старой деревни. Здесь каждый знает цену хитростям, отступлению и дружбе, но больше всего — силе взаимопонимания....
Потом старуха и целитель начали обсуждение, оперируя незнакомыми мне терминами. Половину слов я просто не знал.
— … Понял вас, хорошо. По чайной ложке. Не знал, что существует такой простой способ снятия проклятий… Никому не скажу. Но лечить-то хоть можно? Ага, спасибо, — закончил разговор целитель и вернул мне трубку.
Целители засуетились и выпроводили главврача прочь, чтобы он, цитирую «не мешал проводить ритуал». А он был и не против поскорее избавиться от моего общества.
Через полчаса суматохи ведущий целитель вышел из лаборатории и подносом.
Дальше предстоял целый квест — как залить эликсир в рот потерявшим сознание. К этому моменту вся семья Ивана Фёдоровича лежала в отключке. И ведь их даже в палату не определили! Позорище для имперской больницы! Если мне когда-нибудь предоставится возможность поговорить с императором, то я ему всё выскажу. По медицине-то можно, это же не про регатов вопрос.
В общем, уже через полчаса всех напоили зельем.
Семья заняла большую общую палату. Время посещений давно закончилось, но никто не решался меня выгнать. Уже поняли, что я могу не хило жизнь испортить, как и репутацию. А потому что нечего подобным обращаться с теми, кто мне дорог!"
"Иван Фёдорович очнулся к полуночи.
— Уже утро? — простонал Иван Фёдорович.
— Нет. Глубокая ночь. Как вы себя чувствуете?
— Словно умер и воскрес, — признался куратор и открыл один глаз.
— Хотите кофе? — я предложил ему нетронутый напиток.
— Не откажусь.
Желание насладиться кофе заставило Ивана Фёдоровича приподняться. Он начал пить, смакуя каждый глоток.
— Ах, словно заново родился. Стойте… А мы в больнице, что ли? — он с непониманием осмотрелся по сторонам.
— Да. Ехали навестить Маргариту, а в итоге всю вашу семью спасать пришлось. Ну, почти всю, — я решил не скрывать, что один из родственников всё же не выжил.
— Ничего не помню, — Иван Фёдорович почесал затылок.
Я минут за пятнадцать рассказал про их родовое проклятье. Но вместо того, чтобы дать ответ на историю, куратор поник. Опустил плечи.
