По обнаженному бревну векового дуба я шла по узкому ущелью. Впереди ледяными водами белела горная река, пропасть под ней казалась бездонной драконовой пастью с острыми зубьями из скал. Дрожа от страха при взгляде на гигантский深渊，我缓缓停下脚步，抬头望向那令人窒息的景象。
Чихнула и распахнула еще два сундука.
— Ого, да тут нам всего хватит! — Она подняла плащ и расправила его. — Это же твое, Алисия? Из твоего сундука!
Я лишь недоуменно пожала плечами.
Она почесала нос и, вытащив белую простыню, разложила ее на грязном полу.
— Потом постираю, — тут же оправдав себя, Талья принялась перекладывать на нее содержимое сундуков сестер.
То и дело там проскальзывали и мои платья, нижние юбки и вообще создавалось такое чувство, что эти змеюки не готовили себе приданое, а просто поделили мое.
Моя злость вышла на новый виток и буквально застилала глаза. А Талья тем временем уже разворачивала новую простыню.
На нее полетели наволочки и сорочки...
Через несколько минут на дне сундуков остались лишь коврики, скатерти да пара панталон.
Усмехнувшись, я протянула сестре чернила.
— Порть их, новые им уже точно никто делать не станет.
— Топор взять нужно было, да порубить эти сундуки в щепки. Надо же, откуда было нам знать, что тут все как по нашим меркам шито.
— Повезло, так повезло, — оскалилась я. — Какое, правда, неслучайное везение.
Зло хохотнув, Талья вылила чернила в воду и опустошила ведра, заливая подклад.
Дело было сделано.
Повесив на плечо по внушительному узелку с вещами и взяв в свободные руки по ведру, мы отправились на выход.
Через час я уже убирала испорченные вещи в своей комнате. Что можно было подчинить — развешивали на перилах на балконе. Что нельзя — без сожаления выбрасывали.
А ещё через час в замке поднялся переполох. Молодая кухарка обнаружила нами содеянное: видимо, на кухне не утерпели в ожидании грандиозного представления.
Стоя в коридоре в тени, мы наблюдали, как близняшки мечутся по большому залу в попытке доказать генералам, что с ними поступили просто отвратительно.
Юолу и Сафиру слушать никто не стал.
— Впредь комнаты на засов закрывать будем, — усмехнулась Талья.
— Давно пора, — хмыкнула я в ответ.
Глядя на заплаканные лица близняшек, я ощущала странное умиротворение.
Справедливость восторжествовала!
С этим же настроением я отправилась с сестрицей на праздник.
Нужно было ещё её личную жизнь устраивать.
