По обнаженному бревну векового дуба я шла по узкому ущелью. Впереди ледяными водами белела горная река, пропасть под ней казалась бездонной драконовой пастью с острыми зубьями из скал. Дрожа от страха при взгляде на гигантский深渊，我缓缓停下脚步，抬头望向那令人窒息的景象。
***
Спускаясь с Тальей с крыльца замка в простых, но добротных теплых платьях, мы кокетливо поправили застежки на новых длинных плащах, подбитых рыжим густым мехом, и, не сговариваясь, покосились на близняшек.
Злорадно, да. С долей торжества.
Теперь-то уж мы чувствовали себя уверенно, в отличие от них. Красные от гнева, они, казалось, готовы были броситься на нас с кулаками... Да только ума им всё же хватало поостеречься. Видимо, что-то там в их головах зашевелилось.
Выходит, обучаемые, просто учителей не было.
С недовольными лицами они жались к перилам и не решались пойти дальше. Такое поведение вызвало в моей душе бурю негодования.
Зачем вообще тогда явились? Чтобы презрением здесь всех поливать?
В этот момент мне стало стыдно не просто за них, а что нас одна мать родила.
Хотя, выдохнув, я усмехнулась. Разодетые в дорогие платья, сестры выглядели среди крестьян до того нелепо, что на мгновение их стало по-настоящему жалко. Словно вороны.
— Я тут подумала, Алисия, — шепнула Талья мне на ухо, — похоже, что в нашей новой жизни такие дорогие наряды и не нужны.
— Почему это? — возмутилась я.
— Ну, так не лера, — она развела руками, усмехнулась.
— Не могу с тобой согласиться, Талья, — я снова смерила сестер придирчивым взглядом. — Юола и Сафира как раз леры, но платья на них смотрятся как на корове седло. Нелепо и не к месту."
"В это время тяжелая центральная дверь замка распахнулась и на крыльцо вышли девушки, работающие на кухне. Без белых передников, с распущенными волосами, в теплых платьях и пуховых платках, накинутых на плечи, их было и не узнать.
— Интересно, что должно случиться, чтобы эти две дуры поумнели? — полюбопытствовала злорадно Талья.
— Не знаю, — искренне ответила я. — Я вообще не понимаю, почему они так сильно отличаются от меня и Критеса? Одна мать, один отец.
— Мне порой кажется, что они вовсе не дети твоей матушки. Она была настоящей лерой. Утонченной, высокомерной... Такой знаешь, — Талья призадумалась. — Холодно-отстраненной. Я жутко боялась ее в детстве. Один ее взгляд заставлял умолкнуть и исчезнуть из комнаты. Если так судить, то и ты совсем на нее непохожа. Ни капельки. Совсем другая.
— Как же не её дети? — Я покачала головой. — Мама умерла, давая им жизнь.
