По обнаженному бревну векового дуба я шла по узкому ущелью. Впереди ледяными водами белела горная река, пропасть под ней казалась бездонной драконовой пастью с острыми зубьями из скал. Дрожа от страха при взгляде на гигантский深渊，我缓缓停下脚步，抬头望向那令人窒息的景象。
— Да, сколько себя помню, столько и пляшу под их дудку. Их нянька — гадюка — науськивала с пеленок. Вот она-то и была настоящей змеей.
Я подозрительно прищурилась, но не могла с ним не согласиться.
— Да, она всегда делала вид, будто не замечает, что они творят...
— Да она сама их этому и учила, — перебил меня брат. — Крыса залезла в постель отца после смерти леры и управляла через близняшек замком. Кому нужно — гадила. Подставляла.
Он сверкнул глазами, вся его покорность вмиг развеялась и выглянул прежний Критес.
— Но это не прощает тебя, — медленно произнесла, наблюдая, как мастерски он являет мне нужную эмоцию. — Ты мне должен...
— Нет, не прощает, — он закивал и вмиг стал серьезным и собранным. — Я понимаю, как все это выглядит со стороны, Алисия. Не буду отрицать и то, что в какой-то момент оказался еще хуже Юолы и Сафиры. В последние дни я часто возвращался в прошлое. Прокручивал те мысли, на поводу которых шел. Тогда близняшки загнали меня в угол, я в каждом шепотке прислуги слышал сплетни про себя.
— Это ты сейчас о чем? — Калле напрягся и подался вперед.
— Неважно, — прошептала, обдумывая услышанные слова.
Страшная для меня логика в них была. Брата это не прощало, но хотя бы объясняло мотивы его поступков.
— Что значит неважно? — рявкнул мой дракон. — Я желаю знать...
— Это я оставил Алисию умирать в ущелье, — неожиданно сознался лерд. — Давай, дракон, мсти...
— Не смейте устраивать драку! — выкрикнула я, прежде чем хоть кто-то сдвинулся с места.
— Ты покойник! — процедил Калле, игнорируя меня.
— Да хватит! Я умоляю вас. Довольно! Где его браслет, Критес?
Я, как могла, сглаживала все углы, не желая видеть разборки мужчин.
— Я уже устал повторять — не брал его, — брат шипел не хуже змея.
Злится. Кажется, его терпение подходит к концу. В таком состоянии он был максимально честен. Как и отец, Критес не умел сдерживать ярость и в такие моменты не следил за тем, что говорит.
— В ущелье, — взглянула ему в глаза.
— Было уже темно, когда я примчался туда. Думал, ты сбежала, потому что эта ящерица улетела...
По руке Калле поползла чешуя, но он молчал.
