Автор
Трубадур дышит огненной энергетикой: руженные плечи, белая голова и манящие сумки на длинных руках. Фигура его стремительная — легче воздуха, он парит над свинцовым асфальтом, покрытым яркими кроссовками. Воздух полон ветра и кленовых листьев, но не ускользает от острого внимания — здесь прорезаются черты времени, металл и древность....
А когда открыл – уже мог смотреть в лицо. И даже сказать смог.
- Пошли?
- Пошли, – ярко-алые губы улыбнулись.
Есть специальный пыточный набор для мужчины. И Тура его сегодня задействовала весь. Кто бы знал, что он у нее имеется?
Степа потянулся за ее пальто, снял с вешалки и подал ей. И, как заколдованный, смотрел на точеные плечи. Безупречная белая молочная - или сливочная? как там в книжках пишут? – кожа. Ни синевы нездоровой, ни кровеносных сосудов близко к поверхности. Светлая, ровная, гладкая.
Когда пальто было надето, он все-таки не сдержался.
И не сразу понял, что пальцами сдавливает ее плечи."
"- Что, тяжко? – у него в голове туман похоти, у нее в голосе – сплошное ехидство. Это и отрезвило.
- Не то слово, как, - Степка поежился. Втянул живот. Помогло мало. Брюки сидели как надо, нигде не морщили. И при их раскрое явно не предусматривалась возможность вмещать то, что сейчас вмещать приходилось. И как в таком настроении оперу слушать? – Особенно в узких штанах.
Звонкий смешок. Белые пальцы застегивают пуговицы темно-серого пальто.
- Каких-то несколько часов – и ваши страдания будут вознаграждены, Степан Аркадиевич.
Он едва подавил желание укусить ее за кончик розового и нежного на вид уха, выглянувшего вдруг из платиновых локонов. Ничего. Подождет и укусит ПОТОМ.
________
(1) Мариинка-3 – разговорное название концертного зала Мариинского театра.
Кадр девятый. Франко Дзеффирелли
Кадр девятый. Представляем, что на экране творение Дзеффирелли - тонко, прозрачно, и надо смотреть и слушать, не отрываясь.
Они выдержали одно отделение. И, пережив шквал ничем не заслуженных по обоюдному мнению аплодисментов, переглянулись и дружно встали с места. И так же дружно пошли в сторону гардероба.
- Надеюсь, Жорж нас простит, - Степан принял из неодобрительных рук гардеробщицы пальто. Автора оперы он узнал из программки. И имя его почему-то веселило.
- Главное – завтра деду отчитаться, - вздохнула Тура, поворачиваясь спиной. – И побольше восторга, Степан Аркадьевич.
- Восторг будет, - пообещал он ей жарким шепотом на ухо.
В ресторане Степка ел. С аппетитом – ибо отсутствие оного не страдал ни при каких обстоятельствах – такой подлый организма. Только вот вкуса не понимал. То есть, понимал, что вкусно, но как именно – нет, не различал.
