В камере наручников я страдаю под жестоким надзором стражника, но мольба к свободе держит меня на позиции. Его взгляд проходит сквозь плоть, но он понимает: я не сдамся. Это написано в тяжёлой атмосфере заточения и жестокости, где даже мольба к свободе — это вызов.
Мне даже показалось, искренне. Но я лишь разозлился. Конечно, не она участвовала в том заговоре, но виновато всё их племя, подлое и коварное.
– Ты собираешься продолжить, ведьма?
– Да-да, – она поспешно опустила голову и с особым рвением принялась отстёгивать крепления. Будь они более хрупкими, сломала бы.
– Ты уходишь от разговора. Что ты делала в поле?
– Я, правда, не знаю, – с креплениями было покончено, и она подняла ко мне лицо, с мольбой заглядывая в глаза.
– Я могу допустить, что в этом ты не врёшь.
– Какие, например? – робко спросила она, ссутулив плечи, будто ожидала удара.
– В свете последних событий вариантов много. Один из первых – вредительство, ведь приближается сезон сбора урожая. И если это предположение верно, возникает вопрос, на кого ты работаешь?
– Я ни на кого не работаю, – горячо возразила она, нервно облизав губы.
– Как бы то ни было, я уже отправил гонцов в города и деревни. Поля будут охранять, как и реки.
– А что за последние события? – вновь задала она вопрос.
Казалось, она и вправду ничего не знает, потому я решил ответить:
– Грядёт война. Люди решили выступить против Тель-Мароса.
– Война? – она прикрыла губы ладонями и еле слышно пробормотала: – Как же я попала.
– Мы следуем к крепости Оплот Драгона, чтобы укрепить первую линию обороны.
Юля поражённо замерла, оглядывая моё лицо.
– Но ты, само собой, не отправишься с нами.
– Как? Я же… – девушка растерянно указала на свои израненные запястья, украшенные золотистыми оковами, а потом коснулась и ошейника.
– Ты мне послужишь. Наполнишь резерв своим огнём. А потом отправишься на встречу с менталистом. Он вытащит из твоего разума даже глубоко запрятанные воспоминания.
