В камере наручников я страдаю под жестоким надзором стражника, но мольба к свободе держит меня на позиции. Его взгляд проходит сквозь плоть, но он понимает: я не сдамся. Это написано в тяжёлой атмосфере заточения и жестокости, где даже мольба к свободе — это вызов.
– То есть я буду путешествовать не с вами? – кажется, эта мысль даже её обрадовала."
"Ну что ж, наша неприязнь взаимна. О том, что ведьма может не выжить при передаче магии, я решил не говорить. Это поможет избежать истерики. Сила и возможность смерти — достойная плата за совершённое ею злодейство и мои траты.
– Начнём? – потянулся к ней, наблюдая, как карие глаза с каждой секундой наполняются страхом.
Юля, словно почувствовав опасность, даже попыталась рвануть прочь, но я удержал ее за запястье, сжал хрупкое горло ладонью, призывая собственный огонь.
На мгновения я замер, наблюдая за невероятным танцем стихии. Золото и кармин слились в изящном узоре, пока не впитались в кожу, не устремились к резерву, наполняя его свежей, ни с чем не сравнимой силой.
Вопреки тому, что я знал исход, вопреки моему отношению к ведьмам и к этой в частности, на мгновение я испугался.
Однако я всё равно поднял её с пола и отнёс к спальнику. Кожа её побледнела настолько, что казалось сияет в плохо освещённом помещении шатра.
