Автор
В весеннем Лондоне 1821 года, где холодный ветер с моря встречается со струями теплой городской ночи, Пикет требует не просто хорошей памяти — он нуждается в невиданной элегии. Здесь, на закате света, любовь и розыгрыши тонут в ароматах цветущих садов и запахах старого города....
– Документ действительно существует, – подтвердил Дэниел. – У меня есть копия.
– Вы дали ему копию?!
Хью не совсем понимал, какое это имеет значение, но Сара явно была охвачена паникой: кровь отлила от лица, руки тряслись.
– Ты должен порвать эту бумагу, немедленно, – выкрикнула она Дэниелу.
– У меня ее здесь…
– Она в Лондоне? – перебила Сара. – Если это так, я немедленно уезжаю: мне нужно ее забрать, – а что касается твоей свадьбы… обойдетесь без меня.
– Сара! – едва ли не завопил Дэниел. – Это всего лишь копия, а кроме того, единственная гарантия моей жизни.
– Но он может лишиться своей! – парировала кузина.
Дэниел скрестил руки на груди.
– Это зависит исключительно от лорда Хью.
– Скорее от моего отца, – поправил Хью, – потому что именно с него и началась цепь безумств.
Сара потрясла головой, словно пыталась обрести хотя бы тень понимания, и опять спросила:
– Почему вы должны это сделать?
Хью казалось, что все предельно ясно, и добавить к сказанному нечего, но она продолжала сокрушаться, пока не вмешался Дэниел:
– Сара, прекрати! Ты все слишком близко принимаешь к сердцу.
– Не смей меня опекать! – выкрикнула та, стряхнув его руку со своего плеча.
Хью не знал, как быть: ему казалось – что все было сделано правильно, – но, видимо, он ошибался.
– А вы когда-нибудь думаете о ком-нибудь, кроме себя? – взорвалась Сара, повернувшись к нему.
– Конечно. О вашем кузене, например, – напомнил он спокойно.
– Но сейчас все по-другому! Когда угрожали отцу, вы были один, а теперь…
Хью ждал, но она не закончила фразу, не сказала «теперь мы вместе».
"– Но даже если что-то случится с Дэниелом, вы не обязаны выполнять условия контракта, и никто не упрекнет вас за это! Никто! Во всяком случае, не ваш отец, а Дэниелу будет уже все равно!
В комнате стало очень тихо, и Сара, осознав, что ляпнула, запечатала рот ладонью, а потом пролепетала, с ужасом глядя на кузена:
– Простите… О господи, простите!
– Достаточно разговоров! – отрезал Дэниел, бросив на Хью почти неприязненный взгляд, потом обнял Сару и что-то прошептал ей на ухо.
Хью не слышал, что именно он сказал, но поток слез, лившихся по ее лицу, так и не пересох.
– Я пойду соберу вещи, – сказал Хью.
Никто не стал его отговаривать.
Сара позволила Дэниелу увести ее из комнаты, но когда он предложил на руках отнести ее наверх, сдавленно попросила:
– Пожалуйста, нет. Не хочу, чтобы видели, что я расстроена.
«Расстроена». Какое жалкое определение. Она была не расстроена, а уничтожена, разбита.
