Автор
В весеннем Лондоне 1821 года, где холодный ветер с моря встречается со струями теплой городской ночи, Пикет требует не просто хорошей памяти — он нуждается в невиданной элегии. Здесь, на закате света, любовь и розыгрыши тонут в ароматах цветущих садов и запахах старого города....
– Прошло не более пяти минут с тех пор, как мы поменялись местами!
Френсис беспомощно пожала плечами:
– Но мне скучно!
Сара украдкой посмотрела на Хью: тот, похоже, едва сдерживался, чтобы не рассмеяться. И это было лучшее, на что можно было надеяться.
– Мы не можем что-нибудь придумать? – взмолилась Френсис.
– Я могу! – прорычала Элизабет, поднимая книгу.
– Ты знаешь, что я не об этом!
– Только не это! – поддержала сестру и Харриет.
– Так и знала, что ты прольешь чернила! – заорала Элизабет и тут же взвизгнула: – Смотри не запачкай меня!
– Перестань так размахивать руками!
– Давайте помогу! – возбужденно выпалила Френсис, кидаясь к сестрам.
Сара хотела было вмешаться, но лорд Хью подался вперед, схватил Френсис за воротник и бесцеремонно усадил ей на колени. Это было просто великолепно!
Френсис раскрыла рот.
– Вам следует держаться от этого подальше, – посоветовал ей Хью.
Сара тем временем, поскольку в грудь ей уперся локоть, просипела:
– Я сейчас задохнусь!
Френсис изменила позу и спросила жизнерадостно:
– Лучше?
Вместо ответа Сара громко втянула воздух и каким-то образом ухитрилась повернуть голову так, что оказалась лицом к лорду Хью.
"– Я бы похвалила вас за превосходный маневр, вот только ноги совсем онемели.
– По крайней мере, вы сейчас дышите.
И тут… она рассмеялась. Какой-то абсурд: ей отпускают комплимент за возможность дышать. А может, дело в том, что просто нельзя не смеяться, когда лучшее в данной ситуации – это именно возможность дышать?
И поэтому Сара смеялась.
Элизабет и Харриет прекратили препираться и ошеломленно воззрились на нее.
– Что это с ней? – спросила Элизабет.
– Это из-за того, что ей было трудно дышать, – пояснила Френсис с пола.
Услышав ее, Сара то ли взвизгнула, то ли хрюкнула и тут же, едва не задыхаясь от смеха, схватилась за грудь:
– Пощади! Вдохнуть не могу!
Как всегда, если кто-то так заразительно смеется, то вскоре и остальные начинают сначала хихикать, а потом и хохотать до слез.
Это был замечательный момент!
– О господи! – выдавила она наконец.
– Я даже не знаю, над чем мы смеялись, – пожаловалась Элизабет, все еще улыбаясь до ушей.
