Автор
В весеннем Лондоне 1821 года, где холодный ветер с моря встречается со струями теплой городской ночи, Пикет требует не просто хорошей памяти — он нуждается в невиданной элегии. Здесь, на закате света, любовь и розыгрыши тонут в ароматах цветущих садов и запахах старого города....
Можно было ожидать, что лорд Хью скажет что-нибудь ужасно умное и назидательное, но он не произнес ни слова. Как, впрочем, и все остальные.
– Тогда я вернусь к своей пьесе, – сказала наконец Харриет, неловко откашлявшись.
Даже Френсис отвернулась к окну и молча уставилась на пролетавшие мимо пейзажи, не упоминая больше о скуке.
А лорд Хью?
Сара не знала, потому что не могла заставить себя взглянуть на него. Ее срыв был необъясним, оскорбление – непростительно. Конечно, они не должны целоваться в экипаже, как не поцеловались бы, если бы даже пьесу читали в гостиной.
То, что она так остро сознавала его присутствие, сбивало с толку и одновременно раздражало. Читать о том, как их персонажи целуются… нет, это уж слишком.
Поездка продолжалась в молчании. Френсис наконец задремала, Харриет уставилась в пространство, а Элизабет углубилась в чтение, хотя время от времени поднимала глаза и переводила взгляд с Сары на Хью.
Но когда Сара украдкой взглянула на него, оказалось, что он бодрствует. И что-то в его глазах едва уловимо изменилось: единственный признак, что ее взгляд замечен.
Хью промолчал.
Промолчала и она."
"Наконец экипаж замедлил ход, и, выглянув в окно, Сара увидела, что они приближаются к гостинице с небольшой красочной вывеской «“Роза и корона”. Основана в 1612 г.». Решив, что появилась причина нарушить молчание, она начала энергично будить сестру:
– Френсис, просыпайся!
Та сонно заморгала и привалилась было к Элизабет, но Сара, подавшись вперед, тронула девочку за колено.
Экипаж остановился, и все, чего больше всего хотелось Саре, это сбежать. Она так долго старалась сидеть неподвижно, стать незаметной, что, казалось, вот уже несколько часов как забыла дышать.
– О! – зевнула Френсис. – Я заснула?
Сара кивнула.
– Я жутко проголодалась!
– Нужно было все же захватить печенье, – наставительно заметила Харриет.
Сара могла бы упрекнуть ее за столь мелочное замечание, но было таким облегчением слышать самые простые слова.
– Вот уж не знала, что мне самой следовало захватить бисквиты, – фыркнула Френсис, поднимаясь.
